Однако Райден даже не думал возобновлять поединок – он торопливо поднимался к обрыву, поскальзываясь на камнях. Тоши – его лицо раскраснелось от гнева на трусливого и вероломного противника – двинулся следом, хотя и более осторожно, чем раньше. Но когда он понял, что цель негодяя – выброшенный пистолет, Тоши прыгнул, словно большая кошка, мгновенно сократив расстояние.
Райден подобрал пистолет, но, пытаясь дослать обойму раненой рукой, оступился. Тоши надвигался на него, словно тайфун, замахнувшись для последнего, освобождающего удара. Слепой инстинкт спас предводителя якудза – он бросился на землю, и катана Тоши пронеслась над головой.
Райден схватил кимоно Даичи и с силой швырнул его в лицо Тоши. Плотная ткань, пропитанная прахом старика, обмоталась вокруг головы Тоши, он отпрыгнул, одновременно срывая ее. Пыль взметнулись в небо. Тоши отбросил кимоно, явно испытывая смущение, что попался на глупую уловку трусливого противника, замер на миг, протирая глаза, и сплюнул.
– Косинукэ![48]
Оябун сумел-таки сладить с обоймой и, рыча проклятия, дослал патрон в патронник. Тоши кошкой развернулся к лежащему на земле противнику, который вскинул пистолет.
Пистолет рявкнул, катана запела. Я содрогнулась от грохота выстрела, словно в меня ударила молния. Райден закричал, увидев кровоточащий обрубок чуть ниже запястья. Вдохнув, он снова закричал, но катана Тоши сверкнула на солнце, и крик превратился во влажное бульканье.
Райден схватился за горло слабеющей рукой – кровь пузырилась, воздух пополам со стонами ускользал из-под его пальцев. Несколько ударов сердца, и тело оябуна обмякло. Его открытые глаза уставились в небо.
Тоши тяжело вздохнул, прижав свободную руку к красному пятну на рубашке, которое стало стремительно алеть и расползаться. Он содрогнулся от боли, но, хватая губами воздух и опираясь на катану, устоял на подкашивающихся ногах.
Со смертью оябуна мое тело вновь стало мне повиноваться, и из горла вырвался крик, сотканный из всех звуков, которые я пыталась издать с тех пор, как увидела Тоши. Я прыгнула к нему, и Тоши, с усилием повернувшись ко мне лицом, раскрыл свои объятия.
Он захрипел, когда наши тела столкнулись, но его руки нежно обняли меня. Он был настоящим. Он был жив. Он был здесь, со мной. В моем мозгу воцарился хаос, он приноравливался к этой новой реальности.
– Акико, – пробормотал Тоши, преодолевая очередной приступ боли. Я отстранилась и посмотрела на его промокшую от крови рубашку и мой черный свитер в свежих алых пятнах. Подняла взгляд на любимое лицо и трясущимися губами прошептала:
– Ты ранен. – Меня начало колотить, я судорожно втягивала в себя воздух, стараясь не прикусить язык.
– Ничего страшного. – Тоши разжал объятия и медленно, опираясь на катану, пошел к пиджаку Райдена. Шевельнул его ногой, сунул руку в карман и достал мой тамаши. Пару секунд свет играл на его лице, и Тоши забавно щурился. Потом он сомкнул пальцы вокруг сияющего белого шарика и двинулся назад. Когда оказался рядом, протянул руку пальцами вниз.
– Подставляй ладонь. Я знаю, это часть тебя.
Я протянула дрожащую левую руку, и Тоши вложил в нее мой тамаши. Тот сверкал, словно крошечная звезда, ярким бело-голубым светом. Я, задержав дыхание, накрыла тамаши правой ладонью. Он проник под мою кожу, и – мы с Тоши следили за этим удивительным зрелищем – поднялся по моей правой руке и скользнул в грудную клетку. Мое сердце полыхнуло нестерпимо ярким чистым огнем, когда тамаши вернулся в свой законный дом после сотни лет тягостного плена.
Слезы радости текли по моим щекам. Я сбросила с плеч годы рабства, словно тяжеленный рюкзак со всяким дерьмом, и теплое, бодрящее чувство свободы заполнило все мое существо. Впервые чуть ли не с рождения я принадлежала только самой себе. Я посмотрела на Тоши. Боль туманила его взгляд, но сквозь нее сияла любовь. Он тихо и светло улыбнулся мне.
– Но как? – вздохнула я.
Его взгляд остановился на чем-то позади меня, и я обернулась – из леса, неуверенно ступая, к нам шла грязно-серая лиса. Ее голова была низко опущена, глаза цвета окислившегося свинца смотрели прямо на нас. Не доходя совсем немного, она села и обернула облезлым хвостом лапы.
Я оглянулась на Тоши, мои глаза расширились от удивления и растерянности.
– Ты не узнаешь ее? – сказал он, и уголки его рта слегка приподнялись.
– Ее? – Я уставилась на лису. Наконец смысл слов Тоши проник в мое сознание. Я пискнула, голос сорвался: – Аими? Невероятно! – Лиса наклонила голову и взглянула на меня. Потом легла на живот, положила голову на камень и тяжело вздохнула. Перед ней поднялось облачко пыли. – Но Аими черная, и у нее зеленые глаза. Это не может быть она. – Мое представление о сущности
–
