Рожденная эфиром полностью

Солнце шествовало над нами, моя история лилась и лилась, но в конце концов закончились и эмоции, и слова. Мы сидели втроем – Тоши обхватил меня за плечи, Аими подлезла под руку – и молчали. Длилось это долго или не очень, трудно сказать. Но вот Тоши вздохнул, и я, леденея от ужаса, поняла, что сейчас будет сказано.

– Пришло время вернуть это Аими, правда? – Тоши вынул из-за пояса красный шелковый мешочек с ее тамаши. Я посмотрела на него, и слезы, крупные и горькие, покатились по моим щекам, намочив мои колени и мех Аими. Она взглянула на нас, навострив уши, а потом положила голову мне на колени.

Я вызвала свой тамаши, и когда он звездой засиял на моей правой ладони, протянула ее Тоши и посмотрела на него.

– Пожалуйста, – сказала я, ломким, как льдинки, голосом. – Ты только что вернулся ко мне. Останься со мной.

Лицо Тоши таяло от любви, но он покачал головой.

– Я никогда не отниму у тебя свободу, Акико. Просто не смогу. – Он стиснул мои пальцы вокруг тамаши, и сияющий шарик проник под мою кожу.

Мы крепко обнялись, и он поцеловал меня. Смахнул мои слезы и сжал мое лицо в своих ладонях.

– Иногда мы с самого раннего детства знаем, для чего рождены. Даже когда я мальчишкой засовывал тебе в волосы жуков, я понимал, что создан оберегать тебя.

Я подавила рыдание, когда Тоши развязал красный шелковый мешочек. Желтое сияние выплеснулось наружу, заиграло на его лице. Аими, перешагнув через меня, перебралась на колени Тоши и принялась облизывать его лицо.

Он засмеялся.

– Прощай, моя верная спутница. Наша задача выполнена, и я желаю тебе вечного счастья. – Тоши закрыл глаза и прижал желтый сверкающий шар к мохнатому лбу лисы. Крошечная звезда, впитываясь в плоть моей сестры, постепенно потускнела и исчезла. Аими кашлянула и отпрыгнула.

Тоши мгновенно стал пепельно-серым изваянием. Я еще видела улыбку, играющую на его губах, когда поднялся ветерок, закружил его прах вокруг нас по спирали и унес в небо. Одежда Тоши лежала кучкой рядом со мной. Я коснулась мягкой ткани, оболочки, которая соприкасалась секунду назад с его теплым живым телом. Кровь, запятнавшая переднюю часть рубашки, потемнела, как будто пролилась десятилетия назад. Я аккуратно вытряхнула ее, штаны и пояс и освободила останки Тоши.

– Прощай, любовь моя, – прошептала я, глядя, как ветерок уносит последние частички его праха.

Звук быстро смолкших шагов заставил меня обернуться. За моей спиной стояла Аими в наброшенном на голое тело пиджаке Райдена. Ее длинные, стройные ноги сияли загаром, а волосы, снова черные и блестящие, развевались на ветру.

– Привет, сестра, – сказала она.

Я уже поднялась на ноги, собираясь вместе с Аими покинуть вершину утеса, когда тысячи невидимых колючек впились мне в левый бок. Я нахмурилась и принялась растирать кожу, пытаясь избавиться от неприятного ощущения – хуже, чем отсидеть ногу! Однако ощущение не только усилилось, но и распространилось на все тело. И одновременно голову наполнил жужжание, похожее на то, что издает рой рассерженных пчел, только очень крупных и невероятно свирепых. Я скорчила гримасу и прижала ладони к вискам.

– Что это? – Голос Аими доносился откуда-то издалека и звучал будто при замедленном воспроизведении кассеты.

– Подожди, – сказала я, качая головой. Мой взгляд метнулся к неподвижному Райдену. Я совсем забыла и о нем, и о его трупе! Гудение в моей голове усилилось, я стиснула зубы, подавив нарастающую тошноту. Как акула чует жертву по запаху крови в воде, так и я чувствовала рядом гниющее сернистое присутствие зла. Они.

– Давайте, вылезайте! – Я, задыхаясь от предвкушения, едва узнавала собственный голос. Инстинктивно я превратилась в сокола, быстро выбралась из-под одежды и по странным видениям поняла, что отныне обладаю зрением ханта. Передо мной открылось недоступное мне прежде измерение – оно отслаивалось, как тонкая луковая чешуйка, от привычного, знакомого человеку. Завеса между материальным измерением и тем, которое я теперь могла видеть, была хрупкой и в то же время прочной, как паутина.

Гудение усилилось и превратилось в долгий, низкий нескончаемый гул. Лица они стали растягиваться и выгибаться, будто были нарисованы на пластиковой пленке, а не вытатуированы на коже Райдена, и скрывали гнездо змей. Бушующие под поверхностью демоны, все шесть, – темные аморфные сгустки духа – прорывали дыры в искаженных изображениях, стремясь, извиваясь, растягиваясь и отпихивая друг друга, вырваться из гробницы плоти и найти нового хозяина.

Зрелище было отвратительное, и я отвлеклась. Вдалеке, куда бы я ни посмотрела, виднелись тонкие колонны пляшущего света, тянущиеся от земли к небу и исчезающие где-то в неизмеримой высоте. Жаль, сейчас не время разбираться с этими колоннами. Иначе от меня ускользнет добыча.