Хотя дневной свет все еще проникает в пещеру, кошачий язык и запах костра убаюкивают меня, и я засыпаю. Когда снаружи что-то трескается, мои уши только хватаются за завитки звука с угасающей решимостью. Я медленно теряю сознание, подбородок опущен, конечности погружаются в тяжесть.
Пещера начинает дрожать.
Я резко просыпаюсь. Мой взгляд встречается с Уэслином, затем падает на Элоса.
– Вон! – говорит мой брат, как раз в тот момент, когда дерево, поддерживающее огонь, рушится. Мы хватаем свои вещи и спешим ко входу, но земля снаружи уже начинает подниматься.
– Подожди! – кричу я, хватая их сзади за рубашки, когда острые камни пробиваются сквозь грязь сразу за входом в пещеру. Валуны взлетают вверх быстрее, чем летит ворон, царапая внешнюю оболочку пещеры, отрезая нам путь к спасению.
Зубчатые колонны венчают вход в пещеру, и пещера погружается во тьму.
Грохот стихает.
Наше измученное дыхание нарушает тишину.
– Нужно сделать факел, – говорю я, указывая на тлеющие ветки, разбросанные по земле. Искры не зацепятся за камень, но пламя скоро погаснет.
Сразу же Элос перестает давить на валуны и спешит к штабелю запасных дров. Уэслин все еще смотрит на заблокированный вход. Конечно, такого рода вещи все еще в новинку для него.
– Давай, – говорю я ему, отрывая его взгляд от камней. – Нам придется найти другой выход.
Не дожидаясь его ответа, я поднимаю руку, чтобы соскрести мох со стен входа. Он смотрит, как я работаю, мгновение, затем роется в своем рюкзаке и предлагает мне кусок ткани.
– Используй это.
– Разорви на полоски, – инструктирую я, с облегчением видя, что он не паникует. – Нам понадобится топливо. И что-нибудь для связки.
– Я не думаю, что у тебя есть провод в твоем бездонном рюкзаке, – ворчит Элос.
Вскоре после этого Уэслин присаживается на корточки рядом с Элосом. У него есть провод.
– Придурок, – говорю я, внезапно вспоминая. – Дальше на стенах есть сок.
– В пещере? – Уэслин настроен скептически.
– Не проси меня объяснять это.
Я направляюсь в заднюю часть, затем мне приходится прижиматься к каменной плите, когда мое зрение колеблется. Проклятый наркотик притупляет мое сознание. Я хлопаю себя по щекам.
– Выпей немного воды, – бросает Элос, проносясь мимо меня, чтобы смочить хлопок в соке. – Это должно ослабить эффект.
Он опускает факел в тлеющие угли, и верхняя часть вспыхивает.
Нетерпеливыми руками я нахожу свой бурдюк с водой и делаю несколько глотков, затем опускаюсь на колени, чтобы осмотреть лужицу прозрачной жидкости, собранной в тазу. От него исходит резкий запах.
– Никто это не пьет, – предупреждаю я, чувствуя, как сжимается желудок. – Я не думаю, что это на самом деле вода.
Лоб Уэслина морщится в колеблющемся свете.
– Сколько у вас обоих воды в ваших бурдюках?
Достигнув вершины, Элос сообщает что у него три четверти воды. Мой наполовину пуст.
Опасность, которая не имеет ничего общего с угрозами или травмами.
– Ну, эта капель откуда-то идет, – рассуждаю я, заставляя себя сохранять спокойствие. – Там может быть вода дальше.
– Что вы нашли, когда искали там? – спрашивает Уэслин.
– Насколько я помню, никакой воды, – колеблется Элос.
– Тогда что именно издает этот звук?
Ритм нарушает тяжелую тишину, которая следует за этим.
– Пойдемте. – Элос поворачивает голову в сторону сужающейся пещеры. – Я не исследовал все место, просто проверил, нет ли других обитателей. Там может быть задняя дверь.
С факелом в руке он идет впереди, не дожидаясь ответа.
Уэслин только жестом приглашает меня следовать за собой, а затем отстает на шаг.
Через воронкообразный проход нет легкого пути. Скальные образования выступают из земли, как заостренные зубы, их волнистые стороны напоминают затвердевший свечной воск. Мы обходим их, стараясь не обращать внимания на зеркальное отражение над нашими головами десятков треугольников разной длины, большинство из которых чуть шире сосулек.
– Ступай тихо, – шепчу я. – Пока мы идем. На всякий случай.
Поскольку зарево пожара простирается совсем недалеко, мы не можем сказать, когда закончится туннель.
Вверху и внизу свет факелов отражается от скалистых сосулек, создавая впечатление, что некоторые точки подергиваются. Иллюзия дезориентирует мой и без того запутанный разум. Мои веки продолжают опускаться сами по себе, а ноги кажутся неуклюжими, отяжелевшими. Зная об опасности притупления рефлексов, я делаю еще несколько глотков своего драгоценного запаса воды.
К счастью, туннель вокруг нас расширяется. Вскоре потолок опускается, и пространство расширяется, превращаясь в просторную пещеру. Мой нос морщится от металлического привкуса в воздухе, но Элос продолжает вести нас вперед, шаги отдаются эхом. Шум капель исчез.
