Порыв ветра проносится по поляне, и я крепче обхватываю ноги, спасаясь от холода. Напротив, Элос, кажется, наклоняется к нему, растопырив пальцы и позволяя воздуху кружиться вокруг них. Все, что угодно, лишь бы удержать его в настоящем, я уверена. Я с облегчением вижу, что его поведение здесь легче, чем в лесу, более расслабленное, и он оглядывается, чтобы проверить меня, прежде чем уйти с ухмылкой.
И тогда я понимаю, почему он сам отлучился.
– Теперь, когда вы допросили меня, – говорит Уэслин, – могу я задать вам вопрос?
Да, сейчас Элос определенно стоит к нему спиной. Я бы хотела швырнуть в него камнем, но вокруг нет камней.
– За этими словами когда-нибудь следует что-нибудь хорошее? – отвечаю я, встревоженная тем, как посерьезнел его тон.
Похоже, он принимает это за разрешение.
– Почему ты плачешь во сне?
Теперь моя очередь чувствовать себя застигнутой врасплох.
– Значит, ты заметил? – иронизирую я, пытаясь пошутить. Однако он остается серьезным, как всегда, так что я смягчаюсь. – У меня много кошмаров. Из прошлого.
Он кивает один раз.
– Еще в Роанине, когда мы разрабатывали этот план, я не думал, каково тебе будет вернуться.
И вот снова. Приглашение поделиться чем-то сокровенным. Дверь, оставленная открытой, если вдруг решу войти. Я мало что знаю о дружбе, но меня воспитали на инстинктах, поэтому внутренний голос предупреждает меня.
Если бы Уэслин знал правду о том, кто я, то я бы потеряла его.
– Ты никогда не спрашивал, – наконец произношу я, но смягчаю свои слова улыбкой.
Он не улыбается в ответ.
– А должен был.
– Извините, что прерываю, – вмешивается Элос, намеренно производя больше шума, чем это необходимо. Он плюхается с обратной стороны от меня и ставит рядом маленькую коробочку которую мы использовали для семян Древнего Леса.
– Я должен оставить ее открытой. Гиганты сказали, при дневном свете упало недостаточно звездной пыли, нам понадобится еще, поэтому они собираются подключиться к своему «хранилищу». Они сообщили мне, что пришло время.
– Время? – повторяет Уэслин, все еще глядя на меня.
Словно в ответ, великаны хватаются за собранные ими виноградные лозы, обматывая концы вокруг ладоней, как бинты. Светлячки мечутся вокруг них в бешеном предвкушении, как будто знают, что их ждет. Белые шары гаснут один за другим, пока единственным оставшимся источником света не остается усыпанное звездами ночное небо.
К моему удивлению, великаны начинают раскачивать виноградные лозы все выше и выше над головами, пока концы не проносятся по верхушкам деревьев. Возникающий от этого ветерок поднимает волосы с моих плеч. Я слышу, как стебли соединяются с листьями, словно медвежья трава на ветру. Уэслин выпрямляется рядом со мной.
Пятнышки света каскадом падают с верхушек деревьев, извиваясь и кружась, подобно осенним листьям. Там сотни, нет, тысячи, миллионы мерцающих огней, серебристых, жемчужно-белых и переливающихся золотом, сверкающих в темноте.
Звездная пыль.
Спокойные, как дождь, нежные, как туман, частицы скользят по лесной подстилке. Некоторые оседают на моих волосах, другие – на моих вытянутых ногах. Они удивительно холодные на ощупь, но я не делаю никаких усилий, чтобы стряхнуть их. Хотя великаны сказали, что ее нужно проглотить, чтобы она подействовала, я все равно ищу внутри себя знак, какое-то изменение от соприкосновения вызванное контактом с этой совершенной магией.
Но в моих костях нет пения. А в венах нет измененной крови. И она не заживляет порезы на руках или животе.
Я бережно зажимаю несколько пылинок между пальцами. Бусинки ледяные и крошечные, как песок. И пока не передумала, я кладу их в рот и глотаю.
Сначала холод движется, как лезвие, путешествуя по моему горлу и дальше. Затем он смягчается до сияния, почти такого же, как при перемещении. Я чувствую, как затягиваются раны на моих руках и животе.
Элос протягивает руку, но не делает ни малейшего движения, чтобы проглотить частички звездной пыли.
Великаны продолжают раскачивать виноградные лозы, и светлячки кружатся все выше, продолжая свой причудливый танец, будто луг – их бальный зал, когда они по спирали опускаются на землю. Это самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видела.
Парни по обе стороны от меня ничего не говорят. Мы просто дышим, потрясенные тем, что наблюдаем в тишине, и вдруг я чувствую это.
Облегчение. Щель в броне. Ослабление привязи, сжимающей мое сердце. Как будто из моих легких выкачали воду, и наконец-то я снова могу дышать свободно.
Какое счастье.
Впервые за долгое время воцаряется нерушимый, ничем не омраченный покой.
Следующее утро ясное и солнечное. Проспав урывками всю ночь, я просыпаюсь только тогда, когда Элос легонько трясет меня; мои беспокойные мысли продолжали прокручивать события вечера и один конкретный обмен репликами, который дразнил меня громче всего.
