– Два года назад Эмерсон силой втянула меня в комитет по борьбе с наводнениями. Я должен объяснить нарушение баланса между двумя реками и на полях с урожаем. Я же простой фермер.
Мне кажется, что он хочет сказать что-то еще о нарушении баланса. Он имеет в виду изменение климата? Или деятельность людей?
Скип фыркает.
– Какой-то фермер.
Джейкоб изучающе смотрит на него.
– Ты не уделяешь внимания комитетам своего же города? Или насущным экологическим проблемам? Это же твой город, разве не так? Я уверен, что видел этот слоган на плакатах твоей предвыборной кампании.
– В отличие от тебя я не позволяю брать меня за причиндал и тащить за него в очередной ненужный комитет, – ухмыляется Скип. Возможно, мне в моем ведьмовском детстве удалось-таки оставить его евнухом.
Вроде Джейкоб ничего не делает, но Скип издает вопль и спрыгивает со сцены. Я делаю мысленную пометку: надо научиться этому заклинанию.
– Я сам разберусь со своей речью, Эмерсон, – цедит Скип сквозь зубы. – Это не твое дело. Я мэр, а не ты.
– Я не баллотировалась на пост, – говорю я, как обычно, с легкой улыбкой.
Потому что очевидно: если бы баллотировалась, то мэром был бы не он.
И Скип, оскалившись, стремглав выбегает из беседки, чем подтверждает мое предположение.
Я поворачиваюсь к Джейкобу.
– Что ты с ним сделал?
Он свирепо смотрит, как Скип бочком подходит к Мейв. Как маленький мальчик, который ищет у взрослого защиты от обидчика. Хотя единственный обидчик здесь – Скип.
Я бормочу под нос слова разоблачающего заклинания, но ничего не меняется. Скип и Мейв все те же. Они стоят с озадаченными лицами.
Джейкоб все еще ничего не говорит. Мне.
– Это он послал за мной адлетов. Но как такой хнычущий трус проделал нечто подобное? – удивляюсь я.
– Не знаю. – По голосу Джейкоба слышно, что этот вопрос беспокоит его так же, как и меня. – Но я выясню.
– Мы выясним.
Он смотрит на меня сверху вниз.
– И кстати, говоря о «нас». Эмерсон, ты не можешь разгуливать в одиночестве. – Он берет меня за руку, как сбежавшего ребенка, которого пора вернуть матери, нравится мне это или нет. – И уж точно ты не можешь стоять рядом с ним. Где твой здравый смысл?
Здравый смысл? Я настолько шокирована его обвинительным, покровительственным тоном, которым он несет всю эту чушь, что едва замечаю, как он тащит меня по поляне по направлению к моему книжному магазину. Прямо как нашкодившего ребенка.
Я бы его убила. Но вдруг мне хватит одной мысли, чтобы сразить Джейкоба наповал? Лучше запрятать это чувство куда подальше. Хотя он не заслуживает моей жалости, когда ведет себя так, словно он мой отец.
Джейкоб Норт мне не отец. Даже при том, что он читает мне нотации.
– Джорджия говорит, это ты настояла на том, чтобы прийти сюда в одиночестве. У тебя есть хоть капля здравого смысла? Опасность подстерегает за каждым углом. Я сначала подумал, что она неправильно тебя поняла, но нет, вот она ты, здесь.
– И ты примчался. Решил сыграть роль моего телохранителя?
Он кидает на меня непонятный взгляд. В его зеленых глазах словно бушует буря.
– Называй как хочешь. Я уже один раз дрался за тебя сегодня. Всегда пожалуйста. Ты можешь отблагодарить меня хотя бы тем, что не будешь шляться и дразнить человека, который пытался нас обоих убить?
– Напоминаю, Джейкоб, именно я нейтрализовала угрозу. Можешь отблагодарить меня в любое время, не стесняйся.
Он снова смотрит на меня сверху вниз. И отпускает мою руку. Он такой мрачный, а я не понимаю почему. И мне тошно от того, что я не понимаю.
– Что было между нами в старших классах? – выпаливаю я.
Ой. Но слов назад не возьмешь.
Шаг Джейкоба почти незаметно сбился, но он идет дальше, только теперь его ноги напряглись сильнее.
– Что?
– В старших классах. Я не помню, что там было на самом деле. Скип сказал…
Джейкоб останавливается и пригвождает меня таким скептическим взглядом, что я даже не заканчиваю предложение.
– Пожалуйста, не говори мне, что фраза «Скип сказал» – это хорошее дополнение к любому разговору.
– Конечно, я не могу ему доверять. Именно поэтому я хочу прояснить ситуацию с кем-то, кому я верю. Но ты ведешь себя странно. – Я собираюсь ткнуть пальцем ему в грудь, но что-то меня останавливает. Наверное то, что мне хочется его стукнуть. Или то, что мне… совершенно не хочется его бить. – Я всегда думала…
Но я не могу закончить предложение.
– Думала что? – Он просто стоит посреди тротуара со скрещенными руками. Такой закрытый от меня. И настолько внушительный, что я не могу как следует подобрать слова. Искренние слова.
– Что мы дружили в старших классах.
– Так и было.
Он не уточняет. И точно знает, к чему я клоню, но не собирается помогать мне высказаться. Это вдобавок к тому, что он обращается со мной как взрослый, который знает лучше меня, ребенка. Во мне снова растет ярость, и на сей раз она нацелена прямо на Джейкоба:
– Друзья и не более того? – К сожалению, мой голос звучит выше, чем должен. Хотя это очень справедливый вопрос, и я вправе его задать.
