– У всех волшебников есть предназначение – то, в чем они особенно хороши. То… К чему предрасположена наша сила. Джейкоб – Целитель из такой же династии. Они заботятся обо всяком магическом существе, что нуждается в лечении. Ты не удивишься, что Джорджия – Историк. Зандер и все Риверсы – Хранители. Они заботятся о наших реках и месте слияния, следят, кто приплывает к нам и уплывает от нас. А я Спирит. Призываю духов, священные и мирские объекты и прочее.
– Точно, – говорю я со знанием дела. – Типа того. И все такое прочее.
Она слегка улыбается.
– Призыв – это когда ведьма пытается вызвать на контакт готовых к общению духов, чтобы они нам что-то посоветовали. Я – проводник в прошлое. Но кто нам действительно нужен – это Прорицатель, чтобы увидеть будущее.
– Естественно, – киваю я уверенно. Разве не все хотят увидеть, что будет? По крайней мере иногда.
– Я надеюсь выяснить, зачем на тебя напали, так что нам нужен и Прорицатель, и Спирит, – продолжает она, очевидно, обращаясь к себе самой. – У нас нет Прорицателя, которому можно доверять, но и Спирит в этом случае полезен. Теоретически. Если ты сможешь довериться мне как Спириту…
Она замолкает и смотрит на меня так, словно ждет, когда до меня дойдет смысл ее слов. Но он не доходит.
– Почему бы мне тебе не довериться?
– Я не такая, как вы, ребята.
Я все еще не понимаю, к чему она клонит. Она вздыхает.
– Вы чистокровные волшебники. А я полукровка.
Может, она и полукровка, но она смогла сохранить свои воспоминания, свою магию и даже пережить проклятие своей матери. А мои родители оба могущественные волшебники (судя по тому, что сказала Джорджия), и тем не менее мы с Ребеккой стали их разочарованием. Как все это работает?
– Но… Тебе не стерли память и не изгнали.
– Потому что у меня достаточно силы. Некоторые полукровки не имеют ее вовсе. А некоторые – с избытком. Сила – это не математика. Джойвуды пытались подвести магию под точные расчеты, упростить ее до тестов и стирания памяти, но никто не может сказать, почему волшебники рождаются с тем или иным количеством силы. Все так, как есть. Но Джойвуды выжили, потому что люди любят все понятное. Люди любят математику. Ведь гораздо сложнее чем-то жертвовать, бороться или принять то, что сложно устроено.
Я киваю. Может, я и не понимаю, что такое сила, но знаю толк в простых и сложных решениях – и в том, как общественное мнение на них влияет.
– Но если у тебя достаточно силы, то какая разница, чистокровная ты ведьма или нет? Почему нам не стоит на тебя полагаться?
Она отмахивается от вопроса, и я внезапно вижу хрупкую Элоуин. Словно ее обычная бравурность дала трещину.
– Полукровки имеют свойство быть более… переменчивыми, несмотря на уровень силы. Мне сложно себя контролировать. Я не собираюсь ничего взрывать, вызывать демона или что-то в таком роде, так что не волнуйся. Но тебе лучше снизить свои ожидания на мой счет, потому что я могу напортачить. Так бывает. Я могу вынести разочарование всех остальных – сказались годы практики и понимание того, что я не чистокровная ведьма. Но я не уверена, что вынесу
Я не понимаю, в чем именно она признается, но все равно мне хочется ее утешить. Ведь это Элоуин. С тяжелым характером. Сардонической ухмылкой. Невеселая женщина. И судя по всему, еще и проклятая. Она выглядит так, словно может расклеиться от одной капли жалости с моей стороны.
– К счастью для тебя, у меня нет ожиданий насчет вызова духов, – говорю я. – Если у каждого свое предназначение… то какое у меня?
– Предназначения получают разными способами. Целители и Хранители переходят из поколения в поколение. Остальные должны пройти тест, и если их не признают лишенными силы, то они проходят следующий – на предназначение.
– Я отлично справляюсь с тестами.
Элоуин усмехается, и я понимаю, что правильно сделала, когда не стала ее утешать.
– Если бы я была азартной, то поспорила бы, что женщина, сразившая адлетов еще до того, как узнала о силе, точно является Воином.
Мне нравится, как это звучит.
– Не знаю, что именно это значит. – Я пожимаю плечами. – Но мне кажется, ты права.
Разве я не всегда была Воином?
Элоуин меня покидает, и весь оставшийся день проходит в предфестивальной суматохе. Вопросы, которые надо решить, срочные проблемы, с которыми надо разобраться. Но сейчас мне кажется, что есть две Эмерсон. Одна, прежняя я, делает то же, что обычно в такие дни. Но есть и другая я, которая наблюдает. За собой. За Сант-Киприаном. За людьми, которых я знаю. Я изучаю, присматриваюсь. Постоянно ищу признаки. Проблески нового мира магии.
Мы с Джорджией ведем себя осторожно друг с другом. Если я позволю себе об этом задуматься, то мне станет больно. Но к счастью, у меня не так много свободного времени. Я бы даже огорчилась, что одна из моих друзей постоянно находится рядом. Охраняет меня. Оберегает, словно нянька маленького ребенка.
Я беседую с другим членом комитета, Гилом Редом, о неработающей гирлянде, и вдруг по моей спине пробегает холодок. Но ветра нет. Я оборачиваюсь – на другой стороне улицы стоит Скип.
