– Юные маги не способны не показывать огонь, используя его. Он проявляется в виде свечения сквозь кожу и вырывается в форме языков пламени или искр. Но зрелый маг способен предотвратить столь заметную демонстрацию своей силы. Это навык, который надо развить, чтобы сохранить свою тайну, как объяснял Никодемо. Он мог направлять огонь в разные части своего тела и вроде как… – Данте помедлил. – Какое же слово подобрать? Взрывал его. И тот воспламенялся вместе с ударом руки или ноги как порох. Так маг может использовать силу, не дав никому понять, что она сверхъестественная. – Он изогнул бровь. – Ай капито?[30]
Он провел рукой по лицу, вытирая остатки крови, и сплюнул еще один сгусток кровавой слюны.
Да, я «капито». Очень даже хорошо «капито». Он описал в точности то, что я почувствовала. Огонь сдетонировал в моем плече и локте и помог мне нанести удар с силой стокилограммового хоккеиста, а не хрупкой девушки. Рука все еще ныла после столкновения с лицом Данте. Удивительно, что я не переломала себе все косточки в кисти.
Я не нашлась, что сказать. У Данте и вправду имелись кое-какие знания, но язык не поворачивался поблагодарить его за это.
– Не было нужды бить меня, – горько заметила я.
– Она была. – Все следы злобы и гнева исчезли. Он думал, что достучался до меня. – И мне жаль, – добавил он, и взгляд его смягчился.
Я уже слышала его извинения раньше, к тому же он собирался ударить меня второй раз. Я не собиралась поддаваться на его красноречие снова. Может, Данте и владел знаниями, которые могли принести мне пользу, но в них не было необходимости. Мне поможет Эльда. Если я приму помощь от Данте, то окажусь у него в долгу.
– Оставь это, – остановила его я. – С меня хватит этого безумия. Я ухожу прямо сейчас, и если ты снова напрыгнешь, мое поглощение отправит тебя прямиком в больницу.
– Не будь такой упрямицей, рыжеволоска. Ты же знаешь, Сэксони, что я единственный способен тебе помочь. – Я повернулась к нему спиной и пошла прочь. Он заговорил громче. – Знаешь, что может произойти с девушкой-магом, если она не понимает, что делает? – Я продолжала шагать. – Она может сгореть заживо! – крикнул он вслед. – Огонь сожжет ее изнутри!
Телефон чирикнул в тот самый момент, как мы с мальчиками добрались до дома.
– Мы дома! – крикнула я, подойдя к лестнице.
– Мы дома! – повторил Исайя и побежал вслед за Кристиано на второй этаж. Я улыбалась каждый раз, услышав чудесный звук его голоска. В нем больше не осталось сиплости, появившейся в моем. Я услышала, как Эльда здоровается с мальчиками наверху, и вынула телефон из сумочки. Скидывая туфли, поглядела на экран. Писал Раф.
«Все в порядке?»
Я улыбнулась проявлению заботы. Вероятно, он беспокоился. Внутренности заныли в ответ на его вопрос, напомнив мне, что меня ударили впервые в жизни. Огонь замерцал сильнее, как только я вспомнила об этом, но я не собиралась рассказывать Рафу обо всем, что произошло между мной и Данте. Думаю, ему это совсем не понравится. К тому же я чувствовала себя намного лучше, чем могла ожидать после выходки Данте.
Я: «Более-менее, спасибо, что спросил. Извини за случившееся».
Раф: «Не страшно. Ты без труда можешь загладить вину:)».
Я: «Может, завтра вечером? Я свободна после девяти».
Раф: «Конечно. Опять в Джардини или в другом месте?»
Я: «Давай просто прогуляемся. Можно поесть джелато».
Раф: «Заметано. Напиши, где встретимся».
Я: «Напишу».
Я убрала телефон и побежала вверх по лестнице, чтобы помочь Эльде справиться с ужином. Сегодня она собиралась научить меня готовить неаполитанское рагу и мидии на пару. Мальчишки, закончив делиться впечатлениями, побежали вниз во двор поиграть.
– Давно собираюсь спросить тебя… – произнесла Эльда, удаляя из мидий какие-то волокнистые пучки. И на секунду смолкла, возясь с ножницами. – Ты бы хотела поехать с нами в Галлиполи? Ты мне так и не ответила, а мы уезжаем меньше чем через неделю. Если присоединишься, я упакую побольше постельного белья.
Я моргнула, потрясенная тем, как быстро пролетело время. Я не забыла об их отъезде, но совсем потеряла счет дням.
– Вряд ли нам понадобится что-то кроме простыней, – продолжала она. – Даже под ними может быть слишком жарко. В Апулии всю неделю выше 35 градусов, и температура, вероятно, еще поднимется.
– Давверо? – спросила я, используя новое для меня итальянское слово. Оно значило: «Правда?» – Тогда ответ очевиден – для меня это перебор. – Я едва переносила жару в Венеции, и речи не могло быть, чтобы отправиться туда, где температуры еще выше.
Ее лицо озарило понимание.
– Ах да. В жаркую погоду… тебе больнее? – Она отложила ножницы и сунула мидии под кран с холодной водой. Потом заглянула в стоящую на маленьком огне кастрюлю, где я готовила соус из красного вина с прошутто. – Отлично, теперь пора добавлять помидоры.
