– Зачем? Это не ее вина! И не вина Исайи – он просто ребенок. – После долгой паузы, которую никто не прервал, я прошептала: – Думаю, мне было суждено получить огонь.
Родители уставились на меня с удивлением. Я обдумала сорвавшиеся у меня с губ слова и ощутила внутри уверенность.
– Это моя судьба, – повторила я.
Новые слезы потекли по маминому лицу, и она смахнула их рукой.
– Судьба? Тебе навредили, Сэксони. У тебя отняли нормальную жизнь.
– Ты не преувеличиваешь? – спросил Эр Джей. – Она ведь чудо. Она может произвести огонь. Она как супергероиня или что-то в этом духе.
– Вообще-то, я скорее как стихийное явление, – заметила я.
– Верно, – согласился он, вскинув брови. Кивнул и приветственно стукнул кулаком о мой кулак. – Это лучше объясняет ситуацию.
Мама пронзила брата суровым взглядом.
– Эр Джей, не мог бы ты оставить нас наедине, нам надо поговорить с твоей сестрой.
Брат пожал широкими плечами и поднялся.
– Круто, что ты не умерла, сестренка.
Я улыбнулась словам моего бестолкового, но доброго брата.
– Спасибо, Эр Джей.
– Поговорим позже, – бросил он и вышел из кухни.
– Итак, этот мистер Чаплин… – заговорил отец.
– Да, – повернулась я к родителям. В этом был смысл нашего разговора, причина, по которой я раскрыла им правду. Целью было как можно скорее попасть в «Арктурус».
– Чему он будет учить тебя?
– Не глупи, Джеймс, – перебила его мама. – Мы не отправим дочь в какую-то школу огня в Англии. Нам надо проконсультироваться со специалистом и вылечить ее от этого.
– Что? – закричала я. – Вы должны отпустить меня в Англию! От этого невозможно избавиться, поверьте. Я уже пыталась. Мне больше нигде не научиться искусству быть магом огня. Кроме того… – я оборвала фразу на полуслове. Я еще не сказала им всего, о чем упоминал Базиль.
– Кроме того что? – прищурилась мама.
Я вдохнула поглубже. Теперь нет смысла что-либо скрывать.
– Базиль говорил, что существуют организации, чья цель вербовать людей вроде меня. Со сверхъестественными способностями. Как пытался это сделать Данте.
Глаза мамы так округлились, что стали видны белки.
– Вербовать для каких целей? – она схватила отца за руку и сжала ее так сильно, что костяшки у обоих побелели.
– Не знаю, выполнять задачи, которые может выполнить только тот, кто владеет огнем. Такие же, как выполнял для Энцо Никодемо, – голос мой дрогнул.
– Ты хочешь стать огненным гангстером для преступной корпорации? – в ужасе воскликнула мама.
– Нет, разумеется, я этого не говорила. – Я нервно теребила волосы. – Мистер Чаплин объяснял, что иногда такие организации используют неэтичные способы…
– Они будут шантажировать тебя? – мамин голос подскочил на целую октаву, а отец осунулся. Это было чересчур для пары добропорядочных граждан из Солтфорда.
Я вскинула руки.
– Точно не знаю, но все возможно. В «Арктурусе» меня научат, как защищаться от таких организаций. Не попадаться в их поле зрения.
Мама в ужасе вскинула глаза на отца.
– Как такое могло случиться? – она провела обеими руками по волосам у висков, запустила в них пальцы и оттянула со лба, что выдавало ее полную растерянность. – У меня ощущение, что я сошла с ума. Джеймс!
– Ничего страшного, – отозвался отец. Но весь его облик говорил об обратном.
Сильнее всего меня ранило выражение беспомощности на его лице. Отец всегда все контролировал. Всегда. Но теперь контроль ускользал у него из рук, и он не знал, что ему сделать для дочери и для всей семьи.
– Не стоило разрешать ей ехать в Венецию, – заметила мама. Она прикрыла лицо руками. И сквозь пальцы пробормотала: – Мы худшие родители на свете.
– Нет, мам, – воскликнула я в замешательстве. – Случившееся никак с вами не связано. Я рада, что вы отпустили меня. Конечно, мне было нехорошо в той камере, когда я пережила горение…
– О боже, – простонала мама. Она отодвинула стул от стола и опустила голову на колени.
– Но теперь я рада, – торопливо добавила я. – И чувствую себя собой больше, чем когда-либо в жизни.
Мама выпрямилась: волосы ее растрепались, лицо покраснело. Она вытянула руку.
– Мне нужно время, – сказала она. – Сэксони, ты не оставишь нас с отцом? – Она поднесла к носу истрепанную салфетку, кусочек отвалился и упал маме на колени.
– Но…
– Нам ко многому надо привыкнуть, Сэксони, – мягко заметил отец. – Все в порядке, милая, мы не сердимся. Спасибо, что рассказала нам правду. Нам с мамой просто нужно поговорить, и, думаю, всем необходимо хорошенько отдохнуть, чтобы видеть вещи яснее. Обсудим все еще раз завтра за ужином.
Я посмотрела на лица родителей: встревоженные и измученные.
– Хорошо. Но прошу вас, обдумайте преимущества того, что даст мне «Арктурус». Мне это нужно. Я…
Мама положила ладонь мне на руку.
– Завтра, Сэксони. Я едва соображаю. – Глаза ее затуманились, и она схватила еще одну салфетку.
Я вздохнула и сдалась.
– Завтра. – Я поднялась и пересекла половину кухни, и в этот момент скрип ножек стула об пол заставил меня обернуться. Мамины руки схватили меня в крепкие, как у медведя, объятия. Она стиснула меня так сильно, что я чуть не задохнулась.
– Люблю тебя, Сэксони, – прошептала она.
