Питер сел в машину со стороны водителя. Она заворчала и затряслась как трактор, когда он включил двигатель. Стекло между сидениями опустилось.
– До усадьбы чуть больше часа езды, – сказал Питер. – Если что-нибудь понадобится, просто постучите в стекло. Не забывайте, что в Англии мы ездим по другой стороне дороги, и не тревожьтесь. Я за рулем почти сорок лет, так что вы в надежных руках.
– Спасибо, Питер, – сказала я, возясь с ремнем.
– Не за что. – Окно закрылось.
Машина вырулила с парковки аэропорта Гэтвик, и мы вскоре оказались на узком шоссе в гуще движущегося транспорта. Пока Питер двигался по различным развязкам и съездам, я стала замечать одно и то же название, все чаще мелькавшее на табличках.
– Кажется, мы едем в Дувр, – заметила я. – Это название появляется на всех знаках, когда мы поворачиваем.
Отец выглянул из окна.
– Тот, где Белые утесы? Всегда хотел на них взглянуть.
Вскоре дорога стала менее оживленной, а пейзаж вокруг куда живописнее. Все буйно зеленело, кроме неба, затянутого плотными серыми тучами. В первый раз мы проехали мимо указателя на Дувр и не свернули туда. Дорога превратилась в однополосную. С одной стороны ее обрамляли деревья, с другой высилась каменная изгородь. Вдалеке виднелся океан.
Мы еще раз свернули к воде. Деревья сомкнулись над нами. Дорога пошла под уклон. Питер переключился на низкую передачу, и машина замедлилась. Склон становился все более крутым. С обеих сторон к проезжей части подступал лес. Дорога стала резко петлять из стороны в сторону: Питер поворачивал влево и тут же быстро нырял направо. Мы одолели не менее трех крутых петель, пока путь не выровнялся.
На последнем повороте мы припарковались возле ворот, которые начали открываться. Никаких опознавательных знаков, обозначавших, где мы находимся.
– Смотри, Сэксони, – шепнул отец.
– Смотрю, – шепнула я в ответ.
Все поместье было обнесено высокой каменной стеной, увитой плющом. Въездная дорожка упиралась в небольшую площадь, в центре которой возвышался водный каскад – струи воды изливались в пруд, где лениво плавали декоративные карпы. Вокруг зеленели пышные розовые кусты.
Машина остановилась перед входом в старинный каменный особняк – широкими двойными дверями. На этот раз я заметила табличку справа от косяка: «Усадьба Чаплин, 1814». Это место носило фамилию Базиля. Мы с отцом вышли из автомобиля, вдыхая влажный морской воздух. Я слышала крики чаек вдалеке и шум волн, бившихся о берег.
– Добро пожаловать в особняк Чаплинов, – произнес Питер, открывая багажник. Мотор еще гудел, пока он доставал наши вещи.
Мы полюбовались на крутую крышу, витражные окна и башенки, как в замках. Отворилась передняя дверь, и на тусклый свет пасмурного дня вышел Базиль. Он был нарядно одет: элегантный пиджак и галстук-бабочка, в руке трость. Хотя я была уверена, что она ему не нужна. Он держался прямо, расправив широкие плечи. Темные его волосы были тщательно уложены, на висках виднелись седые прядки. Я подумала, что для джентльмена его возраста он весьма красив.
– Вы, должно быть, мистер Чаплин, – поприветствовал его отец, протягивая руку. – Спасибо, что приняли нас так скоро.
Базиль кивнул, пожимая отцу руку.
– Рад знакомству, мистер Кэгни.
Потом наш хозяин повернулся ко мне. С того момента, как наши глаза встретились, во мне поселилось странное чувство. Словно мы соединены невидимой нитью. Это трудно было описать. Конечно, у меня имелась связь с родителями, и никто не смог бы заменить их в моем сердце. Но с Базилем все обстояло иначе. Этот человек был магом, как и я, и это роднило нас. Я это ощущала.
– Сэксони, – произнес он, посмотрев мне в лицо, в глаза. Протянул руку, и я пожала ее. И тут, будто связи между нами, которую я только-только почувствовала, было недостаточно, волна ошеломительного тепла, исходившая от его рукопожатия, поразила меня. Словно ток по проводам, жар поднялся прямо мне в сердце. Мне показалось, наши руки внезапно стали состоять из расплавленного металла и спаялись вместе. Брови мои подскочили вверх от неожиданного ощущения.
– Это связь магов, – пробормотал Базиль. – Причин волноваться нет.
Я открыла рот, но слова застряли в горле. Когда он отпустил мою ладонь, она еще продолжала пульсировать. Ощущение не было противным, просто неожиданным и странным. Я взглянула на ладонь, но выглядела она как обычно.
– Сэксони? – Я обернулась на голос отца. Они с Базилем уже поднялись по ступенькам и собирались войти в дом. Отец вскинул брови. – Ты идешь?
Я схватила свой багаж и устремилась к ним.
– Да, извините.
Холл был просторный, с ковровой дорожкой на полу. В него выходило множество арочных проемов и дверей. Справа возвышался огромный пустой камин с покрытым сажей дымоходом. Потолок терялся далеко наверху, там взгляду открывались еще три этажа с балконами, выходившими в холл. Мы с отцом ахнули от восхищения.
