Итак, сегодня двадцать седьмой день рождения Матеуша. Разумеется, событие само по себе радостное, но отнюдь не оно побуждает меня тратить чернила, заполняя своими каракулями эту прекрасную чистую страницу. Матеуш и его жена Сибеллен сообщили нам, что ждут ребенка! Глядя на слова, написанные мною, я с сожалением осознаю, что они не способны передать всей радости, переполняющей мое сердце.
Сибеллен, которую я еще не успела как следует вам представить (видимо, мне понадобится время, чтобы подобрать подходящие слова, ведь я еще не встречала более странного создания, к тому же названного столь необычным именем), выглядит счастливее, чем когда-либо прежде. Сегодня она крепко меня обняла и поцеловала в обе щеки впервые с тех самых пор, как столь загадочным образом ворвалась в наши жизни. Я чуть не лишилась рассудка, а Эмун, брови которого становятся все более густыми с каждым днем, посмотрел на нас с таким изумлением, что я окончательно удостоверилась в том, что холодность невестки не ускользнула и от моего дорогого супруга.
В глубине души я не теряю надежды, что теперь, находясь в положении, жена моего сына перестанет проводить так много времени в море. Сибеллен завела привычку рано вставать по утрам и купаться так долго, что это выходит за рамки моего понимания. Порой еще до того, как забрезжит рассвет, я слышу, как она покидает дом через переднюю дверь, а возвращается лишь несколько часов спустя. Я и представить себе не могу, чего можно добиться столь длительным пребыванием в морской воде, и уже перестала просить Матеуша объяснить мне причину странного поведения его жены, ведь, по всей видимости, он искренне убежден в том, что это полезно для ее здоровья и что она не делает ничего дурного.
Другая странность произошла, когда я спросила Матеуша, в какой день Сибеллен была у доктора Возника, потому что не припоминала, чтобы она назначала с ним встречу. Ответ сына поверг меня в шок: Матеуш заявил, что его благоверная вообще не посещала врача. Когда я поинтересовалась, откуда же она тогда знает о своей беременности, сын ответил (можно подумать, любая женщина способна без труда определить состояние собственного здоровья), что она это знает, и точка. Я попросила его непременно отвести супругу к доктору и удостовериться в том, что та действительно ждет ребенка, ведь всех нас постигло бы разочарование, если бы оказалось, что она ошиблась. Сын смерил меня суровым взором (признаться, я его терпеть не могу), и я тотчас поняла, что переусердствовала, а потому заставила себя замолчать.
Тогда я решила, что до поры до времени постараюсь не вмешиваться в жизнь моих детей, чтобы не превратиться в назойливую свекровь, с которой когда-то была вынуждена мириться сама, и буду довольствоваться приятным ожиданием прибавления в нашем маленьком семействе.
Я с большим удовольствием представляю, как пошью для малыша какую-нибудь изящную вещицу, а Эмун всегда называет его внуком, будто уверен, что родится мальчик. Но время покажет, и, насколько нам известно (по крайней мере, если верить утверждениям Сибеллен… сама-то я, увы, не обладаю даром предвидения, присущим моей невестке), мы познакомимся с малышом уже этой осенью.
Вот и подошел к концу еще один день, заслуживающий отдельного упоминания. Я сижу и пишу эти строки около полуночи, потому что так сильно взволнована, что не могу заснуть. Сегодня приходил доктор Возник, чтобы осмотреть Сибеллен и отчитаться о состоянии ее здоровья. С каждым днем моя невестка становится все крупнее, и раз-другой мне даже посчастливилось почувствовать, как дитя толкается у нее в животе.
Доктор Возник долго ощупывал ее руками и удивительным приспособлением под названием стетоскоп, которое привез из Франции. При помощи этого прибора он услышал, как бьются сердца двух малышей! Лучшего нельзя и представить, ведь это значит, что у Сибеллен будут близнецы. Старое мое сердце с трудом выносит подобные потрясения, ведь ни у Новаков, ни у Калфов (такую фамилию я носила в девичестве) никогда прежде не рождались двойняшки.
Матеуш был в полном восторге, когда выяснилось, что они ждут не одного, а сразу двоих детей, но Сибеллен, казалось, нисколько этому не удивилась. Возможно, она знала это с самого начала, но никогда не говорила вслух. Все мы были просто потрясены, когда она вдруг спросила врача, какого пола будут ее дети. Видимо, это неизвестно даже ей. Доктор Возник, отдадим ему должное, ответил, что не осмелится высказывать свои догадки, ведь ни одной точной науке не под силу определить пол ребенка, пока тот в утробе матери.
Прежде чем наш добрый доктор ушел, мне удалось улучить момент, чтобы побеседовать с ним с глазу на глаз. Я спросила его, не опасно ли беременной купаться в море, и с удивлением узнала, что, если вода достаточно теплая, она не только не повредит, но и пойдет женщине на пользу (при этом доктор уточнил, что некоторые его коллеги с ним не согласились бы).
