– Ты правда хочешь об этом поговорить?
Я изумленно уставилась на маму.
– Шутишь? Ты ни разу ни с кем не встречалась с тех пор, как умер папа. Ну, если только не убегала из дома по ночам, пока я сплю.
– Делать мне больше нечего, как тратить время на дурацкие свидания, вместо того чтобы купаться, – фыркнула мама.
– А я о чем! Сначала ты утверждаешь, что должна побыть в океане, чтобы перезапустить цикл, а потом на моих глазах милуешься с коллегой, которого я в жизни не видела. Само собой, это вызывает вопросы.
– Мы не миловались, – буркнула мама, вытирая лицо полотенцем. – Йозеф – хороший парень, вот и все. Он никогда надо мной не подшучивал, мы с ним общались как… – она замолчала, подбирая слова. – Как старые друзья, иначе и не скажешь. С ним я чувствовала себя не сиреной, а обычным человеком. Он был единственным коллегой, в присутствии которого я не испытывала напряжения. В общем, это совсем не то, о чем ты подумала. Отношения для меня сейчас невозможны. Мы просто друзья.
– Вы созванивались с тех пор, как мы вернулись домой?
Она покачала головой.
– Боюсь, это не лучшая идея.
– Почему? Так делают друзья. В смысле, поддерживают связь друг с другом. Ты собираешься рассказать ему, что унаследовала поисково-спасательный отдел компании? Переживаешь из-за того, что вынуждена скрывать от него свои секреты? Хочешь увидеть его снова? Скучаешь по нему?
Мама швырнула в меня мокрым полотенцем.
– Не знаю, Тарга. И хватит об этом. Я же не пристаю к тебе с расспросами об Антони.
Ее правда. Мама всегда была со мной деликатна.
– Ладно. Но ты ведь дашь мне знать, если у тебя кто-то появится, да?
Она устало улыбнулась.
– Конечно.
– Потому что знаешь, что я буду очень за тебя рада. Так ведь, мам?
– Да, солнышко. Знаю, что будешь рада.
– Ну и хорошо, – ответила я и заключила ее в мокрые объятия.
Джорджейна: «Как вы там, девчонки? Вернулись, что ли? Я тут уже целых две недели без вас торчу. Ужас! Мне столько всего нужно вам рассказать. Правда. Серьезно».
Акико: «Скоро приеду. Вы все будете дома до конца недели, да? Простите, что ушла с радаров… Все было так… м-м-м… с чего бы начать…»
Сэксони: «И я! И я здесь! Самое. Сумасшедшее. Лето. Тарга? Ты на месте?»
Я: «На месте. Скорее бы вас увидеть. Соскучилась по вашим лицам. Лето было сногсшибательным. До сих пор не верится, что все это случилось. Короче, мне точно будет что рассказать».
Сэксони: «Устроим ночевку? Джорджи, твоя мама еще в отъезде?»
Джорджейна: «Ага. Приходите. В субботу днем, в любое время. Напишите, кто из вас будет. Я куплю чего-нибудь на перекус. И не забудьте захватить купальники».
Акико: «Звучит неплохо».
Я: «Я приду».
Я погасила экран телефона, улыбнулась и перевернулась на другой бок. Взяла конверт с фрагментом дневника пани Александры, который подарил мне Мартиниуш, и вытащила из него сложенные листки. Все это время, с тех пор как мы приехали, мне не терпелось с ним ознакомиться. Я глотнула водички из бутылки, расправила бумаги и приступила к чтению.
Сегодня Рождество, и мой предприимчивый сын озаботился и преподнес мне подарок в виде чудесной книги в кожаном переплете, полной пустых страниц. К ней также прилагалась красная атласная ленточка, которой можно ее перевязать или вложить внутрь, отделяя в дальнейшем страницы заполненные от чистых. Поначалу я не знала, что с ней делать, ведь я не художник и не поэт. Увы, мое довольно скудное воображение не позволяет мне представить, что такого простая прачка может изложить на этих страницах, чтобы они представляли ценность после ее кончины. «Наполни их своими мыслями, матушка», – сказал Матеуш, когда я спросила, с какой целью он решил вручить мне сию очаровательную вещицу.
Чтобы не расстраивать моего дорогого сына, который терпеливо учил меня писать и читать, когда сам был еще довольно юн, я решила изложить в дневнике надежды и чаяния простой женщины. Не питая иллюзий, что сии рукописные заметки сохранятся в тайне, позволю себе прямо обратиться к вам, дорогой читатель, представляя вас своим далеким потомком или же пытливым исследователем, наткнувшимся на них волею случая спустя сотню лет после того, как тело их автора обратилось в прах.
Для начала позвольте представиться: пани Александра Ига Новак, супруга ясновельможного пана Эмуна Матеуша Новака и мать пана Матеуша, о котором мне многое предстоит вам поведать. Ига – это имя моей матери, царствие ей небесное, а Александрой окрестили меня, как и многих других женщин в наших краях. Будучи доброй христианкой, столь многим обязанной своим родителям, я вряд ли осмелюсь признаться вам в том, что долгие годы презирала данное мне имя за его заурядность.
