Пока я расстегивала ремень и выходила из машины, до меня вдруг дошло, что мне было совсем нетрудно подчинить Эрика своей воле при помощи русалочьего голоса. Я изменила его судьбу, произнеся всего лишь несколько слов. Обладая такой способностью, мы могли заставить людей действовать и думать так, как нам хотелось. Эта сила – настоящая опора для любой сирены.
– Ты ведь знаешь, что мы могли всего этого избежать, да, мам? – спросила я, когда мы зашли в трейлер и она включила свет.
– Что ты хочешь этим сказать? – Мама, как всегда, громко хлопнула дверью. Трейлер тряхнуло.
– Когда-нибудь этот дом развалится прямо у нас на глазах, – я скинула туфли, подошла к холодильнику и достала контейнер с мороженым из морозилки и две ложечки из выдвижного ящика.
– Видимо, это уже неважно. Мы ведь переезжаем в Польшу, – мама устало провела рукой по лицу и рухнула на подлокотник дивана. Затем зарылась лицом в подушку, обхватив ее обеими руками. Из-за этого ее голос звучал приглушенно. – Что значит «мы могли всего этого избежать»?
– В тот момент, когда Мартиниуш впервые огорошил нас своей теорией… – Я прошла в гостиную и села на журнальный столик. – Мороженого? – я протянула маме ложечку.
Она бросила подушку и выпрямилась, затем взяла ложку и зачерпнула гигантскую порцию мятного мороженого с шоколадной крошкой.
– Я слушаю.
– Ну там, в библиотеке, когда Антони вышел, ты могла применить свой русалочий голос и убедить Мартиниуша поверить, что сирен не существует! Раз и навсегда развеять его подозрения. А значит, предотвратить все, что случилось после нашего разговора, – если бы захотела. Почему же ты этого не сделала? – Я нагребла в ложечку мороженого, сунула ее в рот, слизнула лакомство и похрустела крошкой, чувствуя, как она сладко тает на языке.
Мама, качая головой, помахала ложкой, чудом не выронив ее содержимое на диван.
– Ничего бы не вышло.
– Почему?
– В Мартиниуше текла кровь сирены.
Я недоуменно моргнула.
– В Мартиниуше текла кровь сирены… – повторила я, ставя ударение на каждом слове.
– Да, ведь он потомок Сибеллен. А на таких людей чары русалки не действуют. Мы ведь не можем управлять друг другом при помощи наших голосов. И теми, у кого в роду были сирены, тоже. Это логично. – Она наконец облизала свою ложечку и забрала у меня контейнер.
– Правда?
– Правда. Кажется, я тебе об этом еще не рассказывала. Ого, как тут много! – мама снова зачерпнула мороженое.
– Значит, если я встречу потомка русалки и захочу немного поиграть с его сознанием – только не подумай, что я собираюсь так поступать, спрашиваю чисто гипотетически, – у меня не получится подчинить его мысли и поведение своей воле? Он будет совершенно невосприимчив к моим силам?
– Так же как и я.
– И если этот потомок будет мужского пола, он будет невосприимчив и… к другим моим талантам? К запаху мускуса и – как их там? – магическим чарам, под воздействием которых мужчины липнут к русалкам?
Мама пожала плечами.
– Думаю, да. Но это не значит, что ты ему не понравишься.
– Это почему еще? Хочешь сказать, что я сама по себе красотка? – я кокетливо похлопала ресницами.
– Ты хороша. Но я необъективна, – улыбнулась мама.
– Ха-ха.
Не выпуская ложку изо рта, мама протянула мне контейнер. Я покачала головой.
– Нет, спасибо. Хватит с меня сахара. – Я налила два стакана воды и вернулась в гостиную. – Я тут подумала… может, мне поехать в Польшу на Рождество?
– Хм… – в уголках маминых глаз заплясали морщинки. – Что-то мне подсказывает, что это связано не с доставшимся тебе наследством в виде «Судоходной компании Новака», а с неким польским парнем.
Я ухмыльнулась, поставила перед ней стакан воды и сделала вдох. Ну что же, самое время поговорить о парнях. Мы не касались этой темы… наверное, вообще никогда. Обсуждать со мной дела сердечные мама тоже не спешила. Поэтому я не знала, как она на это отреагирует.
– Раз уж речь зашла о парнях… С кем встречаешься ты?
Мамино лицо оставалось бесстрастным.
– У меня есть парень?
– Не притворяйся. Я же видела, как ты обнималась с тем темноволосым моряком на аэродроме в Польше.
Мама окунула кончики пальцев в стакан и брызнула мне водой в лицо. Я отшатнулась и заморгала. Она безмятежно улыбнулась.
Я потрясла пальцами над своим стаканом и многозначительно на нее посмотрела.
Улыбка сошла с ее лица.
– Не посмеешь.
Я подняла воду в воздух в форме идеального цилиндра. Она зависла между нами. Зрелище было престранным.
– Тарга… – начала мама предостерегающим тоном.
Стоило мне взмахнуть пальцами, и вода полетела ей прямо в лицо, приземлилась на голову и потекла с волос на тело. Мама зажмурилась. Ее рубашка мгновенно промокла насквозь. Мама открыла глаза и опустила их, а затем снова посмотрела на меня из-под мокрых ресниц.
– Негодяйка.
Я откинулась на спинку стула и с самодовольным видом сложила руки на груди.
– Итак?
Она вытерла лицо и отбросила волосы назад.
– Если тебе так важно это узнать, его зовут Йозеф. Мы… подружились. Наверное.
– У тебя нет друзей. И тем более друзей мужского пола.
– Тут ты права. Но Йозеф совсем не такой. – Она принесла из кухни полотенце.
– А какой?
Она села и вздохнула.
