В мае – отъезд был назначен на семнадцатое число – Матеуш и Сибеллен готовились к предстоящему летнему путешествию. Эмуна-младшего было решено взять с собой, а Михала – оставить дома. Но, кажется, я слишком спешу. Чтобы вы в полной мере осознали все последующее, сначала надобно изложить предысторию. В предыдущих записях я не раз упоминала меланхолию и странное поведение Сибеллен. Возможно, вы помните, что я обратилась за советом к доктору Вознику, а тот, в свою очередь, написал своему другу, чтобы узнать его экспертное мнение. Итак, я получила письмо от некоего доктора Андерса из Психологического института Сент-Питера в Бостоне (места столь далекого и странного, что, кажется, будто оно находится в каком-то совсем другом мире!). Доктор Андерс сообщил, что не в силах нам помочь, поскольку не обследовал мою невестку, но посоветовал приготовить травяную микстуру, которая должна была немного поднять ей настроение, а также проследить за тем, чтобы она много отдыхала, почаще бывала на солнце и ела овощной бульон. Он также порекомендовал нам отвезти Сибеллен на медицинский осмотр в одно из учреждений Гданьска. Поскольку до отъезда оставались считаные дни, я решила обсудить это с Матеушем позже, по их возвращении осенью. Я надеялась, что это путешествие исцелит Сибеллен и ситуация разрешится сама собой.
Но шестнадцатого мая произошли два события, совокупность которых привела к катастрофе. Во-первых, внезапно разразился свирепый шторм. В мае такое бывает нечасто, хотя порой случается. Поднялся сильный ветер, небо заполонила темная масса бурлящих облаков… Во-вторых, Сибеллен не спустилась завтракать. Я отправилась к ней узнать, не случилось ли что дурное с ее здоровьем, но не обнаружила невестку в ее апартаментах, а нетронутая постель навела меня на мысль, что спать она не ложилась. Поначалу я предположила, что она провела ночь у законного мужа, и тихонько заглянула в его спальню, но и там Сибеллен не оказалось.
Я вернулась в столовую и спросила Матеуша, когда он последний раз видел свою супругу. Сын ответил, что это было поздно вечером накануне. Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим спальням. Когда я сказала ему, что, судя по всему, Сибеллен не ложилась, Матеуша тотчас охватил страх, причем куда более сильный, чем в такие минуты, когда что-то идет не так. Вместе с Эмуном-старшим они отправились обыскивать пляж и ведущие к нему тропы, поскольку все мы были уверены, что найдем Сибеллен именно там. Я ждала их возвращения вместе с мальчиками и смотрела на тучи, которые продолжали сгущаться, словно предвещая беду – казалось, они, точно зеркало, отражали события того злополучного дня.
Эмун-старший вернулся один и сообщил, что Матеуш решил взять лодку, чтобы обыскать прибрежные воды. Это жутко меня напугало – я с ужасом подумала, что Сибеллен, возможно, попала в беду. Иначе зачем сыну понадобилась лодка для ее поисков? Может, стоило собрать еще людей и продолжать обыскивать пляжи? Неужели вечная меланхолия моей невестки вкупе с ее любовью к морю привели к трагедии? Не об этом ли подумал Матеуш?
Лишь после полудня, – к тому времени шторм разыгрался не на шутку – я узнала, что именно намеревался сделать Матеуш, когда сказал Эмуну, что отправляется обыскивать воды. Я сидела и читала, когда в гостиную вошли мой сын и внуки. Матеуш промок насквозь, с одежды его стекала дождевая вода. Он сказал, что возьмет с собой мальчиков, поскольку уверен, что Сибеллен вернется, если услышит их голоса. Я не понимала, о чем он говорит, привлекать к ее поискам детей мне казалось совершенно абсурдным. «Тебе ни за что не понять, мама», – произнес он умоляющим тоном. Когда я попросила сына меня просветить, он отрезал: «Времени нет – с каждой минутой мы все больше рискуем потерять ее навсегда», и до того диким был взгляд его горящих глаз, что я затрепетала от тревоги.
Мальчики, видя отца в таком состоянии, перепугались, и я попросила его уйти и остыть. Увы, сын мой не желал меня слушать и продолжал настаивать на том, что дети должны пойти с ним, но я велела им оставаться дома. Бедные мои внуки начали плакать от страха и растерянности.
И тогда Матеуш сказал им, что их мать пропала без вести и ему нужна их помощь, чтобы ее разыскать. Стоило ему произнести эти слова, и Эмуна-младшего было уже не остановить: он бросился к отцу и схватил его за руку. Я вновь попыталась урезонить сына и убедить его, что в такую ночь на побережье слишком опасно и для взрослых сильных мужчин, а тем более для маленьких мальчиков. Но Матеуш слушать меня не пожелал, он пушечным ядром вылетел из дома вместе с Эмуном-младшим. Прижавшись друг к другу, мы с Михалом стали ждать.
Я и представить себе не могла, что больше никогда не увижу ни моего дорогого сына, ни внука!..
