– Именно так, – кивнул Мартиниуш. – Но, как и в случае с «Титаником», по прошествии времени интерес публики угас. «Сибеллен» перестала быть у всех на слуху. Однако мы оставались верны своему делу, невзирая ни на что, и год за годом безуспешно опустошали бюджет компании. Так было до прошлого года.
Казалось, что в эту минуту все затаили дыхание, столь плотной была воцарившаяся в зале тишина.
В уголках глаз Мартиниуша заплясали морщинки.
– Мы получили наводку от Британского флота. Разыскивая собственный затонувший корабль, они совершенно случайно наткнулись на таинственное судно, ровно стоявшее на дне моря. Им оказалась трехмачтовая баркентина родом из той же эпохи, что и «Сибеллен». А самое удивительное заключается в том, что нашли ее меньше чем в сорока восьми километрах от берега.
Изрядную часть бюджета мы потратили на изучение этой находки, сняв все необходимые гидроакустические показания и при помощи подводных роботов сделав столько фотографий, сколько смогли. Я хотел убедиться, что это действительно «Сибеллен», прежде чем вкладывать деньги в операцию по подъему корабля со дна моря.
– Как вы пришли к выводу, что это именно он? – спросил Саймон. – Опознать судно порой непросто, особенно в достаточно пресной воде. Вы нашли судовой колокол?
Все сидевшие за столом вновь повернулись к Мартиниушу, ожидая его ответа.
– Колокол отыскать не удалось, но все остальное сходится. Тот же размер, три мачты, аналогичный возраст. Я велел команде сфотографировать штурвал, поскольку знал, что тот имел совершенно уникальный для своего времени дизайн. И здесь все совпало.
– Удивительно, – пробормотал Майка. – Помните судно, которое мы поднимали близ Британских Виргинских островов? – он посмотрел на Саймона и Тайлера.
– Да, я тоже о нем подумал, – ответил Саймон и пояснил: – Нам доводилось опознавать корабль по штурвалу. Весьма нестандартный способ, но иногда он работает.
– Сколько лет было тому кораблю? – полюбопытствовал Мартиниуш.
Тайлер прищурился, пытаясь вспомнить.
– Какой там год постройки… 1890-й? – он вопросительно взглянул на Майку, словно искал подтверждение своим словам.
– 1896-й, – кивнул Майка.
– Браво, – Саймон поднял бокал в честь молодого коллеги. – Через наши руки прошло столько кораблей, что удержать в памяти все даты просто невозможно.
Майка улыбнулся и покраснел.
– Я запомнил это судно лишь потому, что на рукоятках его штурвала были вырезаны очень красивые узоры, похожие на кельтские узлы.
Мартиниуш вскинул брови.
– Как интересно! Не могли бы вы показать мне документы по этому кораблю? По вашему описанию складывается впечатление, что украшающая его резьба очень похожа на ту, которую мы видели на чертежах «Сибеллен».
– Да, конечно. Эти документы – достояние общественности, – кивнул Саймон.
– С удовольствием на них взгляну, – продолжал Мартиниуш. – В общем, я принял решение привлечь к работе профессиональных дайверов, лучших, каких только удастся разыскать. Конечно, и в Польше немало достойных команд, но мы с Антони потратили не один час, изучая послужные списки компаний со всего мира. Команда у вас небольшая. Тем не менее о ее достижениях без конца пишут в морских новостях, поэтому мы и решили вас пригласить, – он указал на Саймона, завершая свою речь.
На какое-то время за столом воцарилась тишина. Нарушила ее моя мама, задав вопрос, который, наверное, вертелся на языке у каждого, но никто, кроме нее, не решался его озвучить.
– Так кто же станет вашим преемником?
Мне ужасно захотелось легонько пнуть мою морскую деву. Саймону стало до того неловко, что он закрыл глаза, Майка опустил взгляд и уставился на десерт, а Тайлер спрятался за бокалом вина.
Мартиниуш недоуменно моргнул, но тотчас пришел в себя и ответил:
– После того как мой единственный сын скончался… Скажем так, я и моя команда юристов регулярно встречаемся для обсуждения этого вопроса, но решение до сих пор не найдено. В конце концов, у меня в штате несколько исполнительных директоров, готовых временно меня заменить, если со мной вдруг что-то случится, – старик сцепил пальцы. Он заметно погрустнел, и я прекрасно понимала почему: скоро впервые за всю свою историю компания перейдет в руки того, кто не принадлежал к его семье.
Моя дорогая матушка, не отличавшаяся деликатностью и никогда не блиставшая знанием этикета, не преминула воспользоваться представившейся возможностью и сделала ситуацию еще более неловкой.
– А что случилось с вашим мальчиком? – спросила она. Хорошо хоть, в голосе ее прозвучала капелька сочувствия.
– Дегенеративные нарушения кровообращения, о которых мы знали с самого его рождения, в конце концов взяли верх. Мы сделали все, что могли, чтобы увеличить шансы нашего сына прожить долгую жизнь, но у Бога, видимо, были иные планы. Вскоре не стало и моей супруги. Смерть нашего ребенка оказалась слишком тяжелым ударом. – Мартиниуш говорил очень спокойно, хотя эта тема явно была для него чрезвычайно болезненной.
Вновь воцарилась тишина, которую, как и в прошлый раз, нарушила моя мама:
– А как насчет Антони?
Я едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу.
