– Думаю, он просто хочет, чтобы ничто не отвлекало твою маму от работы. Шеф считает, что она приложит максимум усилий, если будет знать, что за тобой присматривают. Мартиниуш никогда ничего не делает без веской причины.
Подошел официант с подносом – забрал наши опустевшие миски и, поставив перед нами две дымящихся кружки, что-то сказал Антони.
– Как мило, – проговорил тот, вглядываясь в коричневую жидкость. – Это чай для улучшения пищеварения. Подарунек от заведения.
Я понюхала содержимое кружки. Пахло от него грязью. Подув на чай, я осторожно отхлебнула. На вкус напиток оказался довольно приятным, чем-то напоминал лакрицу.
– Расскажи мне поподробнее о своем папе, – попросил Антони. – Как его звали?
– Нейтан. Перед сном он каждую ночь играл для меня на гитаре и пел дурацкие песни, которые сам же и сочинял, а еще рассказывал забавные сказки. Во многих речь шла о принцессе – моей маме. Отец был от нее без ума.
Антони пристально на меня смотрел, изучая мое лицо. В какой-то момент я даже забыла, о чем говорила.
– Уверен, так оно и было, – мягко проговорил он.
Я прокашлялась.
– Папа был настоящим трудягой. Работал по контракту. Ему ни разу в жизни не приходилось себя рекламировать, потому что все и так знали, что он прекрасно справится с работой. А еще он очень хорошо играл в хоккей и выступал в пивной лиге зимой.
– Вот как, – рассмеялся Антони. – Знаменитый канадский хоккей. Знаешь, а ведь поляки тоже делают в нем успехи.
– Да, я об этом слышала. По-моему, папе доводилось играть и с поляками.
– Уверена?
– Пожалуй, нет, – засмеялась я. – Мне было всего восемь лет, когда его не стало, так что я не могу сказать наверняка.
– Что с ним случилось? – брови Антони опустились, а глаза забегали по моему лицу. Я не до конца понимала, что это значит: может, я ему нравлюсь, или он просто увлекся беседой и слушает меня очень внимательно. Понять, что у него на уме, было нереально. Наверное, из него вышел бы хороший политик.
– Он умер на льду. Сердечный приступ. Его смерть потрясла нас, ведь он был еще так молод. Мы даже не знали, что у него проблемы с сердцем.
Антони покачал головой и цокнул языком.
– Как жаль! А твоя мама с тех пор так и не вышла замуж?
– Свидания – это не про нее. Она обходит мужчин стороной, – фыркнула я. – Ее страсть – дайвинг. Хотя как знать, возьмет и снова в кого-нибудь влюбится. Но я ни разу не замечала, чтобы она кем-то интересовалась.
– Наверное, она и впрямь вся в работе, раз не собирается выходить замуж. Не каждый день встретишь такую женщину, – Антони по-прежнему не сводил с меня глаз.
– Ты тоже на нее запал? – я отхлебнула странный напиток, не отводя взгляд.
– Она классная, но нет, – рассмеялся он. – Твоя мама, – он нагнулся и перешел на шепот, – меня пугает.
Я тоже рассмеялась.
– Да ну тебя.
Довольно поздно мы вернулись в имение Новака. Подъехав к гаражу, вышли из джипа Антони, чтобы служащий его припарковал. В эту минуту я вдруг осознала, что вечер прошел просто чудесно. Я не раз украдкой поглядывала на своего спутника, когда тот не смотрел в мою сторону, пытаясь понять, что же я к нему чувствую.
Прежде чем вернуться в особняк, мы ненадолго задержались во дворе, чтобы полюбоваться звездами, а затем шагнули во тьму. Мягкая трава заглушала звук наших шагов. Антони заботливо обнял меня за талию: куда ступать, было совсем не видно. Неожиданно тучи рассеялись, и в черном небе зажглись гирлянды звезд. Мы остановились, мой провожатый опустил руку и посмотрел наверх.
– Потрясающе, – восхитилась я. Небо здесь казалось совсем непохожим на то, которое я видела во дворе дома Джорджи неделю назад.
– Ага. Думаю, завтра можно рассчитывать на хорошую погоду. Если будет тепло, не хочешь сходить на пляж? – он повернулся ко мне в темноте.
– Давай. Я люблю море. – А как иначе? Мама-то у меня русалка.
Тишину неожиданно вспугнули громкие мужские голоса. Через ворота в конце подъездной дороги на территорию поместья вошли два человека. Я сразу их узнала: это были Эрик и Джефф. Они явно выпили и не знали, что мы здесь.
– Тупые поляки, – сплюнул Эрик. – Дерьмовые из них дайверы. Хотят работать – пускай сперва чему-нибудь научатся. А вот старик Новак не дурак. Он своего не упустит. Больше я в этом пабе ни цента не оставлю.
– Ха! – ответил Джефф. – Ни цента? А твой букмекер в курсе, что ты пропиваешь его кровные в Польше?
Раздался удар кулака о тело.
– Заткнись, кретин. Ты мне поможешь все разрулить.
Они повернули за угол и исчезли из виду. Мы услышали, как открылась и закрылась дверь.
– Прости, – мне было очень неловко и даже страшно оттого, что Эрик позволил себе расистское оскорбление. Саймон был бы в ужасе, если б узнал.
– Ты не виновата, – успокоил меня Антони. – Я знаю мужчин и понимаю, до чего их порой доводит алкоголь. И еще я легко распознаю азартных игроков. Кажется, у этого Эрика проблемы.
– Как ты догадался? – удивилась я, когда мы поднимались по ступеням к главному входу.
