– Я в семье старший – из детей, – поведал мне Антони за ужином. – У меня есть брат Отто и единоутробная сестра Лидия. Я обожаю обоих, но брат мне ближе. Лидия родилась после того, как мама снова вышла замуж. Сейчас сестра в старших классах, и я для нее не слишком-то крут. А у тебя есть братья или сестры?
Я покачала головой:
– Нет, никого. Зато есть три подруги, которые мне почти как сестры.
– А твой папа? Наверное, он классный мужик, раз добился руки твоей мамы, – ухмыльнулся Антони. – Было бы интересно с ним познакомиться.
– К сожалению, это невозможно. Папа скончался, когда мне было восемь.
Бокал Антони застыл на полпути к губам.
– Сочувствую, – он сделал глоток и поставил бокал на стол. – Моего папы тоже нет в живых. Когда он умер, мне исполнилось пять лет. Рак легких. Заядлый курильщик.
– Отстой, – поморщилась я. – Я тебе тоже сочувствую.
Он задумчиво на меня посмотрел.
– Похоже, мы с тобой оба почти всю жизнь росли без отцов.
Я кивнула, и сердце мое кольнуло знакомое чувство. Горе представлялось мне морским чудовищем, которое спряталось на самой глубине и порой хватало меня холодным щупальцем за лодыжку, собираясь утащить вниз. Когда-то давно монстр обвивал меня всю и душил, но спустя годы хватка его ослабла. Правда, время от времени он напоминал мне, что не исчез совсем.
Я вычистила тарелку коркой пирога и бросила ее в рот, и тут подошел официант, чтобы унести грязную посуду и приборы. Я решила закрыть тему наших умерших отцов и спросила моего спутника:
– Как ты устроился к Мартиниушу?
Прежде чем Антони успел ответить, официант подошел снова и задал ему вопрос. Они о чем-то поговорили по-польски, после чего Антони обратился ко мне:
– Ты любишь клубнику? У них она сегодня на десерт.
– Конечно!
Официант кивнул и удалился.
– Я получил степень по деловому администрированию. Во время последнего учебного года мне посчастливилось попасть на четырехмесячную стажировку в «Новак». Должно быть, я хорошо себя проявил, поскольку директор коммерческого отдела по имени Ламберт Пикельк предложил мне устроиться к нему ассистентом на постоянной основе. Вскоре он стал приглашать меня на стратегические сессии, что позволило мне более тесно работать с Мартиниушем.
Официант вернулся и заменил пустую тарелку Антони на миску густого розового супа, поверхность которого украшала симпатичная клякса белой молочно-белой субстанции. Аналогичная посудина появилась и передо мной. Я поблагодарила официанта по-польски, и оба мужчины улыбнулись. Видимо, я все переврала и сказала какую-то чушь.
Антони смотрел, как я с некоторой опаской изучаю десерт.
– Это клубничный суп с муссом из белого шоколада, – пояснил он.
Я зачерпнула суп ложкой, сунула ее в рот и закрыла глаза, ощущая кисло-сладкий вкус, проглотила лакомство и облизала губы.
– Ого. Можно мне сразу бочку?
Антони засмеялся – так весело и заразительно, что мне тоже стало смешно.
Пока мы наслаждались десертом, поляк продолжал свой рассказ:
– Как-то раз Мартиниуш спросил, как я смотрю на то, чтобы попробовать себя в роли его личного ассистента, и я тотчас ухватился за эту возможность. Я составляю его персональный график и сопровождаю на деловых встречах. А должность эта мне интересна прежде всего потому, что я хочу всему у него научиться. Мартиниуш – блестящий бизнесмен.
– Так к чему ты в итоге стремишься? – спросила я Антони, когда мы доели десерт.
– Конечно, я бы слукавил, если бы не сказал, что надеюсь однажды дорасти до коммерческого директора. У «Новака» прекрасная репутация и низкая текучка кадров. Они продвигают по карьерной лестнице собственных сотрудников, а не ищут их на стороне. Но я молод, а в штате немало умных людей, которые работают в компании долгое время. Мне потребуется доказать, что я чего-то стою, чтобы они восприняли меня всерьез.
– Похоже, ты полон энтузиазма. – Я слизала остатки десерта с ложки и, посмотрев на пустую миску, нахмурилась. – А вот я по-прежнему не знаю, чем хочу заниматься в жизни.
– Не торопись, – улыбнулся он. – Всему свое время.
– Кстати, почему это ты разгуливаешь с подростком, вместо того чтобы строить карьеру? Наверное, ты меня немного презираешь, – конечно, я пошутила, но поняла, что нечаянно задела Антони за живое, увидев, что он застыл с полуоткрытым ртом.
– Ты слишком проницательна для своего возраста, – сказал он наконец.
– То есть я не ошиблась? – Щеки мои горели от смущения. Мне совсем не хотелось проводить время с человеком, считавшим меня обузой.
– Отвечу так. Во-первых, когда Мартиниуш просит меня об услуге, мне совсем нетрудно отложить свои личные дела. Работать на него – одно удовольствие. А во-вторых, даже если я когда-либо сомневался, что мне понравится с тобой общаться, сейчас я с радостью признаю, что был неправ. Мое место здесь, рядом с тобой.
Проигнорировав сантименты, мой мозг ухватился за нечто иное:
– Ты хочешь сказать, что, гуляя со мной, оказываешь ему услугу? Но с чего бы Мартиниушу об этом просить?
Антони пожал плечами.
