Расправившись с сыром и яблоками, мы собрали вещи и направились обратно в особняк. Я переоделась в шорты и летнюю рубашку. Антони пообещал раздобыть мне аквашузы[20].
Работники лодочной станции были явно не готовы к нашему визиту, однако, немного повозившись, спустили лазер на воду. Хотя они говорили на польском, я кое-что поняла. Антони, извиняясь и терпеливо объясняя, что решение отправиться на морскую прогулку было принято в последнюю минуту, просил их не торопиться и не нервничать. Был очень вежлив. А его визави, кажется, никак не могли взять в толк, с чего это личному ассистенту Мартиниуша приспичило кататься в такую скверную погоду.
Лазер оказался даже меньше, чем я себе его представляла. У него имелись два небольших паруса и такая низкая осадка, что приходилось чуть не ложиться, чтобы не упасть при качке. В общем, суденышко больше всего напоминало плот.
Пока я карабкалась в лазер, Антони держал его на мелководье. Лишь только мы отчалили от берега, один из работников лодочной станции окликнул его с причала. Антони сказал, что нас просят немного подождать. Мужчина забежал в ангар, где хранились лодки, и вернулся с небольшой рацией. Бросил ее Антони. Тот поймал аппарат и прицепил его к ремню. Потом, взявшись за румпель, поляк повернул суденышко к ветру, парус надулся, и лазер тотчас рванул вперед.
Берег остался позади.
Антони научил меня рулить и удерживать равновесие в те моменты, когда казалось, что лазер вот-вот опрокинется. Чем быстрее мы шли, тем круче становились повороты.
– Хочешь еще искупаться? – спросил Антони. Прежде чем я успела ответить, судно резко накренилось на такой бешеной скорости, что у меня перехватило дыхание. Я засмеялась, наполовину в восторге, наполовину в ужасе, почти уверенная, что мы сейчас перевернемся. Чтобы сохранить равновесие, мы одновременно наклонились над водой. Прямо под нами с шумом мчались волны. Балансируя на краешке борта, я была ни жива ни мертва.
Ветер гнал нас вперед на все возраставшей скорости, а пляж изгибался, то приближаясь, то отдаляясь вновь. Катались мы без малого час и преодолели за это время удивительно большое расстояние. Где-то там, на горизонте, замаячил порт Гданьска.
В полутора метрах от нас из воды вдруг выскочил лучик света. Сперва он упал на живот Антони, а затем осветил его ровные губы и прищуренные глаза.
– За нами слежка. Ох уж эти лучи! Чертовски любопытны, – пошутил Антони. Спустя несколько минут ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум ветра и волн: – Пора возвращаться. Путь домой займет у нас больше времени, потому что нам предстоит идти против ветра.
– Может, еще чуть-чуть? Ну пожалуйста! – взмолилась я. – Мне так понравилось! Видимо, придется попросить маму подарить мне лазер на Рождество.
– Рад, что ты довольна, – улыбнулся он.
– Я так не веселилась… наверное, никогда.
– Не потеряй очки!
Нас подхватил очередной порыв ветра, и мы вновь помчались вперед, набирая скорость. Когда лодка накренилась, мы, как и прежде, наклонились над водой, удерживая равновесие. Казалось, еще чуть-чуть, и лицо мое треснет от смеха и восторженного крика.
Мы налетели на упругую волну, подбросившую нас вверх, словно камешек. В этом месте пляж выглядел иначе: повсюду виднелись камни и искусственные волнорезы. Вдали я заметила крошечные, едва различимые фигурки людей, которые осторожно пробирались по валунам. Некоторые нам махали.
Спустя пятнадцать минут Антони замедлил скорость.
– Давай поворачивать. Ветер усиливается, а тучи выглядят не слишком-то дружелюбно, – и он показал мне за спину.
Я обернулась и посмотрела туда, откуда мы приехали. Не слишком-то дружелюбно – это было мягко сказано. Над водой чернел гигантский грозовой фронт. Я нервно сглотнула, силясь подавить тревогу. Если Антони это удалось, удастся и мне.
Мой спутник невозмутимо развернул суденышко и принялся меня наставлять:
– Потяни румпель на себя и откинься назад, чтобы вытолкнуть нос лодки из воды. Да. Именно так.
Мы шли против ветра. Двигаться приходилось зигзагами. Грозовые тучи казались тяжелыми и полными дождя, но я полагала, что мы успеем добраться до лодочной станции до того, как начнется ливень. Увы, с каждой минутой путь становился все тяжелее. Шея несколько раз хрустнула: лазер буквально прыгал по волнам. Я закрыла рот и крепко сжала зубы, чтобы случайно не откусить себе язык.
Научив меня лавировать, Антони замолчал. Он стоял у руля, а я – прямо перед ним. Бросив взгляд через плечо, я вдруг заметила, что губы ассистента Мартиниуша плотно сжаты, а между бровей обозначилась глубокая морщина, которой не было там прежде.
– Что-то не так? Твой взгляд меня пугает.
– Все в порядке. Но все-таки надо было возвращаться раньше. Волны слишком высокие, как мне кажется.
Мы вновь принялись за дело, но вскоре я почувствовала, что Антони все труднее держаться правильного курса. Ветер заметно усилился, все снасти загудели. Я поняла, что за последние десять минут мы ни на йоту не приблизились к лодочной станции, и мой живот свело от страха.
