– Да что с тобой, Тарга? Мы одни. Смотри, – она открыла дверь и прошла в гостиную. Я молча поплелась за ней. В апартаментах действительно никого не было. Мы зашли в мою спальню, и мама закрыла за нами дверь.
– Я… – С чего бы начать? Я выпалила первое, что пришло в голову: – Сегодня я умерла, мам. Я утонула, а затем… изменилась. Я воскресла. И теперь я… – Я не могла заставить себя произнести это слово. А вдруг это был сон, который рассеется, стоит мне рассказать о нем вслух? – Теперь я такая же, как ты.
На лице ее промелькнуло сразу несколько разных чувств: шок, осознание и, наконец, сомнение.
– Не понимаю. Разве так бывает? – Мама растерянно положила руку на сердце, что случалось с ней крайне редко. – Что значит «умерла»?
– Я утонула! Это правда. Так случилось. Думаю, мне… – я поискала подходящее слово, но она меня опередила:
– …Пришлось умереть, чтобы превратиться в русалку. – Мы посмотрели друг на друга в полном изумлении. – Иными словами, тебе нужно было вдохнуть море легкими. Видимо, в тебе всегда жили мои гены, но для того чтобы они пробудились, потребовались определенные условия.
Как правило, мама всегда говорила очень быстро, но эти слова она произнесла неспешно: уж очень серьезным был наш разговор.
– Твое тело боролось за жизнь, поэтому гены и дали о себе знать.
Тут она прикрыла ладонью рот, как если бы хотела сдержать крик или слезы, а может, и то и другое.
Я кивнула и засмеялась, чувствуя, что вот-вот расплачусь.
Она вновь нежно обняла меня. Я по-прежнему стояла в мокром полотенце на саднящих ступнях.
– Ш-ш-ш. Все хорошо. Ты в порядке. Прости, что меня не было рядом.
– Не извиняйся, мам. Если бы ты была со мной, я бы не стала русалкой. Ведь ты бы меня спасла.
– Ты можешь сказать, что именно с тобой произошло? Ты все помнишь?
Мы уселись на краю кровати, и я вкратце поведала маме о своих приключениях. Она обдумывала каждое услышанное слово и задавала уточняющие вопросы: как я себя чувствовала в момент перерождения, как научилась управлять моим новым телом, как вспомнила об Антони.
Я рассказала ей все, что помнила, опустив некоторые эмоциональные переживания, ведь скоро должен был прийти доктор и время сейчас было на вес золота.
Мама взглянула на стоявшие у кровати часы.
– Надевай пижаму. Пойду встречу врача. Поговорим позже, – она направилась к двери.
– Мама, – окликнула ее я. – Антони. Можешь узнать, где он? Мне пришлось оставить его на лодочной станции. Я спасла ему жизнь, – я икнула.
– Само собой. Этим мы и занимаемся. А теперь – в постель, – скомандовала она.
И ушла.
Я достала пижаму из комода, надела ее и принялась выжимать воду из волос. В груди моей, словно игривые выдры, резвились два чувства: облегчение и радость. Отдохнуть мне и правда не помешает. Мне ведь пришлось бегать несколько часов на полной дозе адреналина. Кроме того, я с нетерпением ждала новостей об Антони. Нужно выяснить, все ли с ним в порядке, что именно он помнит и как относится к тому, что произошло.
Едва я успела укрыться одеялом, как в комнату вошла мама в сопровождении Эдит и врача. По-английски он не говорил – именно поэтому горничная тоже была здесь. Пока доктор меня осматривал, я так переживала, что постоянно стреляла в маму глазами, пока она наконец не сказала:
– Все хорошо.
Я попыталась расслабиться.
Врач измерил мне пульс, а когда прослушивал сердце, удивленно вскинул седые кустистые брови, до того медленно оно билось. Прямо как у спортсмена-экстремала. Он осмотрел мою голову и послушал легкие. Затем взглянул на мои ноги, очистил и перевязал ранки. В процессе он несколько раз что-то говорил Эдит, но его комментарии она передала мне всего одной фразой: «Все в порядке». Вот и весь перевод. Дав мне лед, чтобы приложить к шишке, доктор еще немного поговорил с Эдит. Беседуя, они по очереди бросали на меня взгляды, которые мне никак не удавалось истолковать. Что же в них было: беспокойство, сомнение, а может, страх?
– Вы голодны? – спросила Эдит.
Я покачала головой. Вероятно, я и хотела есть, но так устала и перенервничала, что меньше всего на свете думала о еде. Горничная похлопала меня по руке и сказала:
– Теперь отдыхайте. Это все.
Эдит и доктор ушли. Подождав, пока дверь за ними закроется, я спросила маму:
– Ты что-нибудь узнала об Антони?
– Да, он здесь, – кивнула мама. – Отдыхает в своих апартаментах. Его осмотрел врач. У него легкое повреждение двух ребер и небольшое переохлаждение. Неприятно, но не более того.
Я облегченно вздохнула.
– Но кое-что меня беспокоит, – продолжала она. – Похоже, твой приятель в полном смятении. Когда его спрашивают, что случилось, он твердит, что не знает. Он помнит, как лазер перевернулся и что его унесло от тебя ветром. После этого он попытался позвать на помощь, но рация оказалась разряженной. Ребята, которые работают на лодочной станции, сами не свои. Они утверждают, что вы даже не дали им времени как следует подготовить вас к поездке. Когда вы ушли, они пытались связаться с вами по рации, увидев, что погода ухудшается.
Я кивнула:
– Да, решение было принято спонтанно. Бедняги. Они не должны ни в чем себя винить.
