– Причина и обстоятельства исчезновения «Сибеллен» должны были оставаться в секрете, поскольку на кону стояли страховые выплаты. Эту ситуацию пани Александра описывает лишь в общих чертах, однако упоминает, что ее супруг тайно встречался с моряками, которые подписали контракт, но не ушли на корабле в ту роковую ночь. Вне всякого сомнения, он вычеркнул их имена из списка членов экипажа, чтобы страховщики ничего не заподозрили, и пообещал выплатить им компенсацию из этих средств в обмен на молчание. Если бы в страховой компании узнали, что корабль покинул порт в грозовую ночь ради того, чтобы разыскать пропавшую супругу Матеуша, Новаки, вероятно, не получили бы ни гроша.
Мама наконец заговорила:
– Стало быть, «Судоходная компания Новака» виновна в страховом мошенничестве?
Я ахнула, услышав в ее словах плохо завуалированную угрозу. Попытка запугать Мартиниуша делу явно не поможет.
– Дорогая, срок исковой давности истек много лет назад. Этой страховой компании давно не существует. Если не ошибаюсь, она обанкротилась в 1930-е, вскоре после обвала фондового рынка.
Мамино лицо снова сделалось непроницаемым.
Вытащив папку, Мартиниуш раскрыл ее и достал два пожелтевших документа, каждый из которых был обернут в плотный полиэтилен, чтобы избежать повреждений. Первый представлял собой карандашные наброски носовой фигуры, позволяющие рассмотреть ее с разных ракурсов, а также изображения русалки в полный рост и крупные планы ее лица. Старик протянул бумаги моей маме. На мгновение они повисли в воздухе, прежде чем она их взяла.
– Скульптор предложил Матеушу рассмотреть эти эскизы в то время, когда корабль еще строился.
Мы уставились на карандашные наброски. Я готова была поклясться, что неведомому мастеру сто пятьдесят лет назад позировала моя мама! Она взяла в руки следующий лист. Здесь скульптор изобразил русалку в цвете, а в остальном второй рисунок почти не отличался от первого. Скорее всего, нарисовали их в одно и то же время… Интересно, мастер в какой-то момент передумал и решил не раскрашивать носовую фигуру – ведь мы видели ее именно такой – или она утратила краску со временем, долгие годы подвергаясь воздействию морской воды? Я не знала этого наверняка. Глаза, что смотрели на нас с цветного эскиза, имели сверхъестественный ярко-голубой цвет, волосы были иссиня-черными, а кожа – бледной.
– Сколько человек видели эти наброски? – тихо спросила мама.
– Документы, которые вы держите в руках, всегда хранились в моей личной коллекции, а не в архивах семьи Новаков. Их видели мои супруга и сын, но вы ведь помните, что обоих давно нет в живых. Уверен, многие наши бывшие сотрудники знают об их существовании, но могу вас заверить: рисунки много лет не видела ни одна живая душа. Я когда-то собирался оформить их и выставить на всеобщее обозрение, но у меня так и не поднялась рука…
Мама заметно напряглась, но Мартиниуш уже доставал следующий документ. В отличие от предыдущих, он не был старинным. Старик держал в руках распечатку новостной статьи с фотографией и подписью.
– Представьте себе мое удивление, когда, находясь в поисках лучшей поисково-спасательной команды на свете, я вдруг наткнулся на это, – он протянул нам статью.
Я прочла заголовок: «Команда „Синих жилетов” спасает безнадежно затонувшее судно и возвращает владельцу фамильные драгоценности» и сразу узнала фотографию. Снимок был сделан меньше года назад. Саймон пожимал руку женщине в большой шляпе и широко улыбался, обнажая все свои тридцать два зуба. Кроме него были запечатлены также Тайлер, Эрик и Майка. А рядом с Саймоном со скучающим видом стояла – кто бы вы думали? – моя дорогая матушка. Надпись под фотографией гласила: «Леди Маргарет Стоу в полном восторге: ей только что вернули брошь, принадлежавшую ее матери. Фамильная драгоценность была утеряна в результате нелепого несчастного случая, постигшего ее роскошный катамаран».
Я хорошо помнила этот контракт. Несчастный случай? Как бы не так. Просто капитан-алкоголик уснул на работе.
– Затем, – продолжал Мартиниуш, – я зашел на сайт «Синих жилетов», ознакомился с фотографиями участников команды и снова увидел вас. Было ясно как день, что с экрана на меня смотрят глаза Сибеллен.
С этими словами старик достал из папки еще одну страничку – Мартиниуш распечатал фотографию мамы с сайта «Синих жилетов». Она была запечатлена в униформе. В тот день ей и ее коллегам организовали профессиональную фотосессию. Никакой улыбки, чисто формальная поза – а большего и не требовалось.
– Сибеллен, – Мартиниуш произнес это очень тихо, но так эмоционально, что мы обе подняли взгляд. Когда я увидела выражение его лица, сердце мое сжалось. Старик смотрел на нас с искренним изумлением. В глазах Мартиниуша не было слез, но они блестели. Казалось, будто сердце его разбито, но в то же время преисполнено радости.
Его голос дрогнул:
– Вы дома.
