– Говорите, – приказала мама, будто она здесь главная. Похоже, так оно и было. И плевать она хотела на то, что перед ней – клиент.
– Каждую ночь, укладывая меня спать, мой дедушка рассказывал мне сказки. Я просто обожал легенды о пиратах, истории об убийствах и мятежах, случившихся в открытом море…
– Ближе к делу, Мартиниуш, – перебила мама, сверкнув белыми зубами.
– Мама, – тихо предупредила я. Мне очень хотелось послушать, что скажет старик. В его поведении не было ничего, что могло бы представлять для нас угрозу.
Любезно закрыв глаза на грубый выпад моей мамы, Мартиниуш продолжил повествование:
– А вот мой дедушка больше всего любил сказки о «Сибеллен». Он сочинил для меня множество интереснейших приключенческих рассказов, главной героиней которых всегда была именно она. Матеуш играл в них роль отважного корсара, а члены экипажа становились его удалыми бойцами. Сибеллен, разумеется, представала в образе русалки, волшебного существа, которое Матеуш вырвал из лап хищного кракена, – Мартиниуш поднялся, подошел к одной из книжных полок и достал антикварный томик в кожаном переплете. Затем снова опустился в кресло, положил книгу на подлокотник и скрестил над ней пальцы. Книга не имела заголовка и казалась очень старой.
– И в нежном возрасте я понимал, что все это выдумки, но однажды, будучи взрослым мужчиной и бизнесменом, наткнулся в семейном архиве на дневник пани Александры, матери Матеуша. И в нем, в частности, она писала, что была очень обеспокоена, когда сын вернулся из Вест-Индии с таинственной незнакомкой и объявил, что намерен на ней жениться. В те дни вся семья жила в одном доме. Как видите, пани Александра имела возможность пристально наблюдать за тем, как строилась семейная жизнь ее сына и Сибеллен.
Я поняла, что книга, над которой Мартиниуш скрестил пальцы, и есть тот самый дневник. Во мне тотчас вспыхнуло и разгорелось любопытство – словно кто-то резко отпустил туго натянутую веревку. Мне стало интересно, позволит ли нам старик заглянуть в дневник, но тут я сообразила, что написан-то он на польском языке, и как-то сразу поникла.
– Разумеется, – продолжал Мартиниуш, – молодые были безумно влюблены друг в друга, а пани Александра больше всего на свете желала сыну счастья. Но ее очень тревожило, что у будущей невестки нет ни родственников, ни наследства, ни личных документов. Ей казалось странным, что Сибеллен рассказывала о себе весьма неохотно. Если верить тому, что написано в дневнике, девушка была удивительно хороша собой: длинные непослушные черные волосы, ярко-голубые глаза, бледная кожа… Прямо как у вас, юные леди, – многозначительно добавил Мартиниуш. – Известно, что Сибеллен вела себя довольно сдержанно со всеми, кроме Матеуша и своих детей, но мало-помалу охладела и к тем, кто был так дорог ее сердцу. Пани Александра отмечала, что ее невестка стала проводить чрезмерно много времени у моря, особенно после того как у нее родились близнецы.
Я стрельнула глазами в маму. Лицо ее оставалось бесстрастным, точь-в-точь как у носовой фигуры.
– Дед говорил мне, что в то роковое путешествие Матеуш и Сибеллен отправились вместе, но согласно дневнику пани Александры, ее невестка исчезла накануне, утром. Матеуш был сам не свой, однако не стал обращаться к властям и не послал слуг обыскивать береговую линию и окрестности. Нет. Вместо этого он собрал верных людей, умевших управляться со снастями, и вышел в море в надежде отыскать любимую супругу. Корабль покинул порт ночью. Вскоре разразился ужасный шторм. Матеуш взял с собой одного из близнецов, Эмуна-младшего. В дневнике сказано, что он полагал, будто сможет найти Сибеллен быстрее, если отправится на поиски вместе с мальчиком. Странное поведение для отца, не правда ли? – подняв брови, Мартиниуш вопросительно посмотрел на маму.
Она не шелохнулась.
– Пани Александра отмечала ранее, что Эмун-младший был очень привязан к матери. И, кажется, она отвечала ему взаимностью. Видимо, Матеуш решил, что этой ниточки будет вполне достаточно, чтобы заманить Сибеллен на корабль. Пани Александре действия ее сына казались совершенно неразумным, как, собственно, и мне, когда я впервые читал ее дневник. Ускользали побудительные мотивы… Но теперь, встретив вас… – старик вдруг замолчал. Наверное, он надеялся, что кто-то из нас сейчас вставит слово. – Итак, – продолжил он, – с тех пор никто никогда не видел и не слышал ни о корабле, ни о тех, кто был на его борту.
В камине по-прежнему весело потрескивал огонь, а воздух в кабинете буквально искрился от напряжения. Мама по-прежнему хранила молчание. И не шелохнулась. Я была абсолютно уверена, что она и глазом не моргнула с тех пор, как Мартиниуш начал свой рассказ.
Старик выдержал паузу, излучая спокойствие и безмятежность, а затем продолжил повествование.
