Как-то раз, изучая странное кладбище разбросанных по дну китовых скелетов, я вдруг заметила, что свет померк. Сначала я подумала, что увлеклась и потеряла счет времени – под водой это проще простого, – и отправилась наверх, чтобы посмотреть, не наступил ли вечер. По пути я обнаружила, что свет приобрел более глубокий зеленый оттенок, а когда приблизилась к поверхности, поняла, что плыву сквозь толстый слой вязкой зеленой жижи. Я изо всех сил ловила жабрами воздух, но все равно не могла продышаться. Вероятно, все закончилось бы скверно, если бы я не сообразила рвануть вниз, в толщу чистой воды, и продолжить путешествие на глубине. Вынырнула я, лишь когда зеленый свет сменился привычным желтоватым. Огляделась – совсем рядом со мной колыхалась какая-то мерзкая зеленая жижа! Наверное, это и было то самое цветение водорослей, о котором мне когда-то рассказывал Антони. Увы, оно оказалось таким обильным, что с тех пор я ни разу не возвращалась на китовое кладбище.
Хотя некоторые открытия вызывали у меня тревогу, в воде мне было совсем не страшно. Погружения чем-то напоминали медитацию: все мои заботы и печали уходили прочь, а мысли об Антони растворялись, словно сахарная пудра. Исследуя подводный мир, я чувствовала себя в безопасности и легко находила общий язык со всеми его обитателями, в том числе и с хищниками. К каждому существу я относилась очень трепетно, словно они были под моей защитой и опекой.
Как-то вечером, когда мы с мамой пили чай перед сном, я решила расспросить ее о влиянии соли на личность русалки.
– Помнишь, ты рассказывала об этом Мартиниушу? Тогда мне показалось, что ты имела в виду нечто большее, чем обычный цикл, во время которого русалка поочередно подвергается воздействию соленой и пресной воды.
– Это совсем другое, – подтвердила мама. – Ни одна русалка не стремится к тому, чтобы ее личность смыло солью. Правда, я могу поделиться с тобой лишь теорией, ведь мне самой не доводилось испытывать ничего подобного. Так вот: если тело русалки перенасыщено солью, ее организм может претерпеть необратимые изменения. Как правило, это происходит с сиреной, которая испытывает желание выйти на сушу и найти партнера, но находится так глубоко в океане, что не успевает вовремя ополоснуть себя пресной водой. Соль овладевает ее разумом, и она становится обычным морским хищником, ничем не отличающимся от всех остальных. Отныне ее действиями руководят лишь инстинкты, и она утрачивает способность мыслить как человек. Если русалка зашла так далеко… – мама задумчиво покачала головой, – вернуться к прежнему состоянию она уже не сможет, потому что стимул искать пресную воду утрачен.
Я лишь отдаленно представляла себе, каково это. Несмотря на то что соли в Балтийском море было совсем немного, ее вполне хватало, чтобы смыть проблемы и заботы моей человеческой жизни. Но стоило мне ступить на сушу, и все мои печали и тревоги мгновенно возвращались, обрушиваясь на мою голову с такой силой, что порой у меня перехватывало дыхание.
По утрам я старалась не заплывать слишком далеко и всегда возвращалась к обеду, чтобы не вызвать подозрения у «Новаков», только встреч с Антони избегала с ловкостью секретного агента. Его намерения были мне хорошо известны: не проходило ни дня, чтобы кто-то из персонала не сказал мне, что опекун меня разыскивает. В таких случаях я говорила «спасибо» и продолжала игнорировать его послания. Конечно, я понимала, что вечно прятаться от Антони мне не удастся, особенно учитывая, что присматривать за мной было его обязанностью. Но я твердо решила сделать все от меня зависящее, чтобы наш следующий разговор состоялся как можно позже. Я ведь не хотела, чтобы парня из-за меня уволили, и не была уверена, что его чувства ко мне абсолютно искренни. Мне слишком тяжело было бы находиться рядом с ним.
После обеда я вновь погружалась в море и отправлялась путешествовать. По пути мне встречались десятки затонувших кораблей. Большинство из них казались довольно современными и не представляли никакой ценности, но я все равно с интересом их осматривала и вскоре научилась различать типы морских судов. Среди них были рыболовецкие лодки, шхуны, паромы, корабли викингов! Попадались даже самолеты. Сколько же всякой техники – и людей – обрело последний приют на морском дне! Как-то раз я даже видела корабль, который опустился прямо на палубу своего предшественника, да так на ней и остался.
Мои исследования продолжались даже ночью. Возвращаясь в апартаменты, я принималась искать информацию о катастрофах, постигших попавшиеся мне суда. Согласно оценкам ученых, на дне Мирового океана покоилось не менее трех миллионов кораблей, затонувших по совершенно разным причинам, среди которых назывались пожары, столкновения, небрежное управление, поломка двигателя, шторма, айсберги, страховое мошенничество, пузыри сероводорода, подводные вулканы, мели и морские сражения. Казалось, этот список никогда не закончится.
