Оборудование «Синих жилетов» погрузили в самолет час назад. Мы вылетали через двадцать минут, а значит, оставалось лишь подняться на борт. День для полета выдался просто чудесный: было жарко, солнечно, на небе ни облачка. Нас провожали почти все сотрудники Мартиниуша. Мужчины забавно обнимались по-братски, громко хлопая друг друга по спинам. Мама, как обычно, ограничивалась чисто формальными рукопожатиями. Особенно любопытно было наблюдать за тем, как она прощалась с командой «Новаков», которая почти целиком состояла из мужчин. Вот как это выглядело: пожав моей маме руку, сотрудник не отходил от нее сразу, а какое-то время стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Спустя несколько секунд он наконец осознавал, что, кроме «Большое спасибо за сотрудничество», больше от нее ничего не услышит, и, смутившись, удалялся. Разумеется, Мартиниуш тоже приехал нас проводить. Старик тепло поблагодарил «Синих жилетов». Потом побеседовал со мной и моей мамой. Я каждые полминуты боролась с желанием подойти к Антони, то и дело попадавшемуся мне на глаза. Поляк весело общался с дайверами, пожимал им руки и желал удачи.
Когда кто-то из коллег мамы чем-то ее озадачил, Мартиниуш развернулся, достал из нагрудного кармана конверт и протянул его мне.
– У меня для вас подарок, Тарга. Я заказал перевод отрывка из дневника пани Александры Новак на английский язык, чтобы вы могли его прочесть. Здесь только те фрагменты, в которых рассказывается о Сибеллен и кораблекрушении. К сожалению, на большее не хватило времени. Я думаю, эта часть покажется вам наиболее интересной.
Тронутая столь внимательным отношением старика, я взяла толстый конверт, открыла его и заглянула внутрь.
– Ух ты! Спасибо. Как вы догадались, что мне хотелось прочитать этот дневник?
Старик улыбнулся.
– Я бы захотел, будь я на вашем месте. Вы ведь не забудете сообщить Антони, что долетели, как только вернетесь в Канаду?
– Конечно, не забуду.
Мартиниуш кивнул, крепко сжав набалдашник трости, и перевел взгляд на мою маму, которая в эту минуту прощалась с несколькими «Новаками».
– Пообещайте старику, что однажды вы с вашей мамой снова нас навестите.
– Не знаю, окажется ли выполнимым такое обещание, но могу вас заверить, что мне бы очень этого хотелось, – каждое мое слово было абсолютно искренним.
К маме подошел темноволосый широкоплечий мужчина из команды Новака. Прежде он не попадался мне на глаза – и на вечеринке тоже. А тип был довольно колоритный: потрепанный непогодой, сильный, подтянутый, выразительное загорелое лицо с недельной черной щетиной, волосы давно не стрижены и завиваются у ушей. Наверное, работает на мелком суденышке «Судоходной компании Новака». Эти ребята целыми днями мотаются туда-сюда по морю, развозя всякую ерунду. По словам Антони, выполняют черную, изнурительную работу. Интересно, как этот волосатик познакомился с моей мамой? Она тепло ему улыбалась, что показалось мне весьма подозрительным. С минуту я наблюдала, как эти двое мило беседуют, приникнув друг к другу. А потом они обнялись. Невероятно! Мама таких вольностей никому не позволяет. Даже Мартиниушу она просто пожала руку. Чем этот тип заслужил ее расположение? Все лето я занималась исключительно своими делами и ни разу не удосужилась спросить маму, что произошло в ее жизни за последние три месяца. Какая же я эгоистка! Мне стало очень стыдно. Когда мама и волосатик выпустили друг друга из объятий и попрощались, я рванулась к ней, сгорая от любопытства.
Но тут меня настиг запах Антони, и я моментально обо всем позабыла. Полсекунды спустя он взял меня за руку и развернул к себе. Впрочем, выдерживая дистанцию.
– Привет.
– Привет, – я заложила волосы за уши и скрестила руки на груди.
– Ну вот. Этот день настал. Ты уезжаешь.
– Мы знали, что рано или поздно это случится.
– Да, но все же… – Антони посмотрел куда-то мимо меня, заморгав на солнце. Затем покачал головой, и губы его искривились в усмешке. – Не знаю. Я подумал, что, возможно…
– Что? Что я брошу свою жизнь, школу, друзей и семью, откажусь от родного языка и перееду в Польшу, чтобы остаться с тобой?
Мне стало стыдно до того, как я закончила эту тираду. Слова так и лились из меня непрерывным потоком. Интересно, во мне сейчас говорила вечно прямолинейная сирена? Или мне просто так больно, что эмоции хлещут через край? Настроение испортилось. Это несправедливо. Слишком много всего для меня одной. Мне надо думать о выпускных экзаменах и выбирать университет, а не размышлять, не совершаю ли я огромную ошибку, отказываясь от любви всей моей жизни. Как же мне хотелось удрать на свой любимый пляж и через мгновение оказаться в море, где все это не имело никакого значения, а жизнь казалась простой и понятной!
Антони моргнул.
– Ну нет. Уж лучше… – он запнулся и скользнул взглядом по моему лицу, – я брошу свою.
Я застыла как вкопанная. Такого я совсем не ожидала. Мне захотелось обнять Антони. Я бы никогда не позволила ему бросить все ради меня, ведь это было бы безумием. Но мое сердце растаяло. Я больше не могла смотреть ему в глаза и перевела взгляд на его грудь.
