– Прости меня, – сказал Антони.
– За что?
– За то, что я тебя чем-то обидел.
Я была просто в ужасе. Мало того что Антони всегда вел себя безупречно, так еще и извинялся.
– Пожалуйста, не надо. Ты не сделал ничего плохого. Просто ты не понимаешь…
– Да, да, – перебил он. – Дело не во мне, а в тебе, – поляк сказал это с улыбкой, но я знала, что ему больно.
– Это правда, – неуклюже пробормотала я.
– Конечно, – сказал он с горькой иронией.
Я не знала, что ответить, как объяснить, что со мной происходит, не раскрывая своей истинной сущности. Я протянула Антони руку.
– Удачи. Желаю тебе всего самого наилучшего и искренне надеюсь, что все твои мечты сбудутся. Я серьезно, Антони.
Смотреть ему в глаза было выше моих сил, поэтому я уставилась на его ботинки.
На долю секунды моя рука зависла в воздухе. Наконец Антони взял ее, но не пожал, а просто подержал в своей.
– Напиши, когда прилетишь домой, Тарга. Хорошо?
Он всегда был так добр. Как бы я ему ни грубила, Антони никогда не держал на меня зла. И вдруг… он даже не прошептал, а произнес одними губами: «Я люблю тебя». Я была уверена, что поляк не хотел, чтобы я это услышала. Но для моих русалочьих ушей эти слова, застывшие на его губах, прозвучали очень громко и отчетливо.
Я тяжело сглотнула.
А он кивнул мне на прощание и ушел, смешался с толпой.
Когда его запах рассеялся, я перевела дух и, затолкав мысли об Антони в самую глубь сознания, чтобы вернуться к ним позже, огляделась. Провожающие отправились восвояси, а «Синие жилеты» уже садились в самолет. Мама стояла на последней ступеньке трапа. Бросив на меня встревоженный взгляд, она жестом велела мне поспешить.
Я встала в очередь на посадку за Эриком. Сегодня он казался чуть менее угрюмым, чем обычно, смеялся и о чем-то болтал с Саймоном. Оба ухмылялись. Ну и ну. Эти двое все лето друг с другом не ладили. С чего это они так развеселились? Я навострила уши. В голосе Эрика слышалась сила, но было в нем и какое-то отчаяние.
– Только представь, – говорил он, пока мы гуськом заходили в самолет, – миллиард долларов лежит там совсем один и ждет, чтобы кто-то его спас.
Саймон засмеялся и обратился к Джеффу:
– Мне одному кажется весьма ироничным, что парень, ответственный за нашу безопасность, уговаривает нас пуститься во все тяжкие? – Он покачал головой. – Глупая затея, – шеф хлопнул Эрика по спине. – Сдается мне, Эрик, этим летом ты немного переборщил с польской водкой.
Тот сдавленно хихикнул. Я мысленно перефразировала Саймона. Мне одной кажется, что Эрик притворяется?..
Мы возвращались домой на том же самолете, который привез нас в Польшу, и мама выбрала те же места, как, впрочем, и ее коллеги, а это означало, что от Джеффа и Эрика нас вновь отделяло несколько рядов. Добравшись до своего места, я обратила внимание на Майку – парень явно пытался подслушать, о чем там они болтают. Похоже, ему не нравился предмет беседы – он очень выразительно хмурился.
Я положила рюкзак на багажную полку и плюхнулась на сиденье.
– Ты слышала, что сказал Эрик?
– Да, солнышко, – ответила мама.
– О чем он говорит?
Она покачала головой.
– Черт его знает. – Она зевнула. – В последнее время он только и делает, что предлагает какую-то чушь.
Я вгляделась в лицо мамы и заметила, что между бровей у нее пролегала складка, а губы были плотно сжаты.
– Ты в порядке, мам? Может, тебе что-нибудь принести?
– Обойдусь, крошка. Спасибо, что спросила. У меня с собой куча воды, беруши, маска и подушка. В общем, мне хватит, если, конечно, ты не прихватила с собой лошадиный транквилизатор. А ты как себя чувствуешь?
– Хорошо. Наверное.
– Не хочешь уезжать?
– Не знаю, – я и правда не знала. Меня обуревали смешанные чувства.
– Я тебя понимаю, – она взглянула на голубую линию горизонта в окне. – Мне понравилось Балтийское море. Оно такое спокойное.
– Ага. Мне тоже. – Я посмотрела по сторонам, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушивает, и наклонилась к маме. – Мартиниуш преподнес мне чудесный подарок.
Ее голос смягчился, сделавшись похожим на мой.
– Неужели?
Я достала конверт из куртки и протянула его маме. Она извлекла отпечатанные листы и, развернув их, пробежала глазами первый абзац. Поняв, что держит в руках дневник, она в изумлении перевела взгляд на меня.
– Дневник? Он заказал перевод?
– Только той части, в которой рассказывается о русалке, о Сибеллен. Здорово, правда?
– Ну надо же, – она покачала головой и сложила листы пополам. – С удовольствием ознакомлюсь, когда закончишь.
Я запихнула конверт в карман расположенного передо мной сиденья, решив, что почитаю дневник позже, во время полета.
Когда мы взлетали, в салоне царила тишина. Все сосредоточенно смотрели в иллюминаторы, наслаждаясь видами Польши, от которой мы все больше отдалялись с каждой минутой. Я взяла маму за руку, почувствовав, что ее волнение усиливалось по мере того, как самолет набирал высоту. Конечно, мама у меня крепкий орешек, но стоит посадить ее в самолет – и она тотчас оказывается на грани нервного срыва.
– Постарайся поспать, мам.
