– Я думал, что ты в курсе. Был уверен, что парни тебе рассказали.
Мама снова повернулась ко мне и закатила глаза.
– Никто и словом не обмолвился.
Эрик злорадно наблюдал за разыгравшейся на его глазах сценой. Он был явно доволен тем, что ему удалось скрыть эту сенсационную новость от суперзвезды команды. Увы, это лишний раз доказывало, что мамины отношения с коллегами оставляли желать лучшего: никому и в голову не пришло рассказать ей о колоколе, даже Майке. Хорошо хоть, маме было плевать на мнение коллег. Но лично мне было очень обидно за нас обеих. Я смерила Эрика тяжелым взглядом, но тот даже не удосужился притвориться, что ему стыдно. Он посмотрел на меня так, словно хотел спросить: ну и что ты теперь будешь делать?
Когда шум стих и все снова заняли свои места, я взглянула на Мартиниуша. Мне было интересно, смотрит ли он сейчас в нашу сторону. Подозревал ли он, что мы запаникуем, увидев на сцене точно такой же ящик? Осознавал ли, что моя мама ничего не знает о судьбе колокола?
Мама наклонилась ко мне.
– Не вини старика. Он ведь не знает, что парни спят и видят, как бы доказать свое превосходство надо мной. Видимо, он был уверен, что мне обо всем рассказали. В конце концов, колокол – это единственный предмет, который они отыскали без моей помощи. Впервые в жизни. Пусть порадуются.
Мама произнесла это без малейшего намека на жалость к себе, но мое сердце все равно за нее болело. Я вновь вспомнила, что она вынуждена жертвовать собой ради меня и заниматься делом, которое приносит ей сплошные разочарования. Я глотнула шампанского, чтобы никто не заметил, как дрожит моя нижняя губа. Моя мама не должна страдать! Особенно теперь, когда я стала русалкой.
Нам принесли первое блюдо. Это был изысканный салат для гурманов. Я хмуро уставилась на тарелку. У меня совсем пропал аппетит. Мама заметила, как я гоняю туда-сюда ломтик редиски, и поинтересовалась:
– Что стряслось, Тарга? Глазам своим не верю. Я просто умираю от голода. А ты разве нет?
Выдавив из себя улыбку, я нанизала на вилку несколько листиков салата, положила их в рот и принялась жевать. Они оказались очень горькими на вкус, под стать моему настроению. Нет, надо притвориться, что еда мне нравится. Ведь если я так и буду сидеть с кислой миной, мама догадается, что со мной что-то не так, а я вовсе не хотела портить ей вечер. В общем, я жевала и глотала, жевала и глотала, и горечь потихоньку отступила. Ужин состоял из четырех перемен блюд и кофе. С трудом одолев четвертое, я почувствовала себя очень сытой, а к тому времени, как началась презентация и подали десерт, уже вовсю клевала носом.
Ролик оказался просто замечательным. Несколько интервью, взятые у сотрудников обеих компаний, были весьма информативны. Благодаря анимации все зрители получили возможность рассмотреть «Сибеллен» снаружи и изнутри, оценить ее состояние, а также понаблюдать, как дайверы, тщательно соблюдая технику безопасности, извлекали с корабля ценные вещи. Даже у нарисованной версии «Сибеллен» отсутствовала носовая фигура. Мартиниуш действительно сдержал слово.
Интервью с мамой в ролике не было, но на нескольких кадрах я заметила ее на заднем плане. В одной из сцен она, одетая в водолазное снаряжение, чем-то занималась на палубе «Бригиды». В другой – покачивалась на волнах рядом с кораблем, разговаривая с Саймоном, который опустился на одно колено, чтобы провести для нее инструктаж. А может, это мама инструктировала шефа. Я не знала этого наверняка. Зато обратила внимание на то, что она ни разу не посмотрела в камеру и не улыбнулась. Было видно, что ей очень грустно. Я даже заметила, как она потирает шею: водолазный костюм явно ей здорово мешал. В общем, она была похожа на человека, который ненавидит свою работу. Нет. Хуже. Она была похожа на человека, который ненавидит свою жизнь.
Я перевела взгляд с экрана на сидевшую рядом маму и задумалась над тем, как она оценивает свое появление на экране. Возможно, мама наблюдала за мной или просто уловила мои мысли, потому что отреагировала она мгновенно – едва заметно пожала плечами, после чего отпила кофе. На протяжении всей презентации меня не покидало ощущение, что ей невыносимо скучно.
