Чуть успокоившись, я достала телефон и набрала домашний номер.
– Алло, – ответил Джашер.
– Это Джорджи, – сказала я, не сводя глаз с мрачного дома. Внутри меня все сжималось от беспокойства за находившегося там человека. – Мы можем встретиться у поместья О’Брайенов? Прямо сейчас. Это очень важно.
В ожидании Джашера я добрела до обочины дороги, вдоль которой росли деревья, и сорвала одно из яблок.
Глядя на блестящий красный плод, через поры кожи я получала всю информацию о содержащихся в нем минералах и витаминах. С помощью этого фрукта можно было лечить цингу, инфекции мочевого пузыря, микоз и множество других заболеваний. Удерживая яблоко кончиками пальцев, я впитывала его питательные вещества, и этот энергетический поток между фруктом и моим телом ощущался как проявление любви. Я с нежностью смотрела на яблоко, и, казалось, своим блеском оно отвечает мне тем же. Плод просто лопался от невероятной энергии своих соков. Я могла черпать их без всякого ущерба для самого фрукта, поскольку делала это с любовью и благодарностью. Но что, если бы внутри меня была злоба? Что бы тогда случилось с этим яблоком?
Я намеренно переключила мысли на Лиз. Стала думать о том, как она отдалилась от меня, заключив партнерство, потому что новый престижный статус постепенно завладел всем ее вниманием, вытеснив привязанность ко мне. Вспомнила, как Лиз даже не пыталась скрыть, что ждет моего отъезда, поскольку ей будет легче, если меня не будет дома, и как предложила вернуться, когда ей это стало удобно. Размышляла о том, как она поручила заботу обо мне своей секретарше, которая записывала меня к врачу, возила на машине, пока я не получила права, присылала напоминания о предстоящих тестированиях и дедлайнах. Я дала волю своему гневу, обидам и чувству, что меня предали и бросили – всему, что обычно держала герметично запаянным в пуленепробиваемом сейфе внутри себя.
Затем снова принялась впитывать энергию яблока, и на этот раз оно слегка сморщилось. Кожура начала скукоживаться и высыхать, покуда я втягивала пальцами живительные соки. Это было так легко, так невероятно просто. Едва сердце наполнил коктейль из негативных эмоций, моя сила обернулась смертоносной. Прищурившись, я впилась глазами и пальцами в яблоко-Лиз и продолжала вытягивать его питательные вещества. На нем появились глубокие складки. По мере того, как я забирала из него все больше и больше, плод съеживался и становился коричневым. Я не остановилась, покуда не иссушила яблоко полностью – от него осталась лишь хрупкая сердцевина. По щеке скользнула слеза, я смахнула ее. Грудь вздымалась, сердце колотилось. Упала еще одна слезинка.
Что стало с мудрой, когда она использовала свои способности, чтобы брать, а не отдавать? Чтобы убивать, а не оживлять? Меня начало тошнить, захотелось сплюнуть. Сквозь дурноту проступило слабое и смутное ощущение, будто что-то поглощает мое дыхание, присасывается к лицу и к голове. В ужасе я перестала тянуть энергию из яблока. Воздуха еще не хватало, но неприятные чувства прошли.
Я была зла на Лиз. Но все же у меня к ней не было ненависти. Я любила ее. Несмотря на разверзшуюся между нами пропасть, она все еще была моей матерью. И при этом негативными эмоциями от одной мысли о ней я смогла иссушить целое яблоко. Что же можно натворить, если мудрой будет двигать реальная ненависть? Майлис ответила на этот вопрос самым ужасным образом. В памяти всплыли слова, что однажды сказала мне Акико: «Нельзя по-настоящему ненавидеть кого-то, если до этого его не любил». К постороннему грубияну можно испытывать отвращение, гнев, безразличие или любые другие негативные эмоции, но ненависть – это особый случай. Ненавидеть можно только тех, кого мы любили, но кто предал нашу любовь.
– Что ты делаешь? – раздался полный тревоги голос Джашера, и я вздрогнула.
Надо же, не заметила, как он остановил и припарковал свой грузовичок на обочине. Джашер, даже не закрыв дверцу, бросился ко мне. А я стояла под деревом, держа в руках засохшее яблоко, и, должно быть, выглядела несколько растерянной.
Его теплая рука коснулась моей поясницы.
– Джорджи, поговори со мной.
Я обернулась к нему, и пара горячих слезинок скользнули по моим щекам. Джашер смотрел на меня. Крепко зажмурившись, я смахнула выступившие слезы. Перед глазами вновь возник образ до смерти иссушенного тела в саду. Если Майлис была способна на такое, значит, я тоже смогла бы… Внезапно мне всей душой захотелось вернуть дар фейри обратно, умолить забрать назад их дыхание и выбрать кого-то другого.
Но с губ слетело совсем другое:
– Мы должны вытащить оттуда твоего отца.
Лицо Джашера стало напряженным. Не из-за меня – из-за моих слов. Он повернулся в сторону черной земли, над которой возвышался полуразрушенный дом. Я взяла его под руку, пытаясь сдержать возможный порыв.
– Нет, Джашер, не заходи за эту черту. То, что поселилось там, за ней, завладело твоим отцом и завладеет тобой.
Его глаза расширились. Выдохнув, он воскликнул:
– Папа!
Мы оба побежали, зовя Брендана, пока не уперлись в самый край мертвой земли.
