Дэш ее восторга не разделил и прижал к себе упругое разгоряченное тело. Он не хотел, чтобы кто-то еще трогал ее грудь, хотел, чтобы эта привилегия принадлежала только ему одному. Фиби с готовностью откликнулась на ласку и нашла его губы. Дэшу никогда не было так жарко на берегу пруда холодной осенней ночью.
— Как же работают твои умения? — размышлял он вслух позже, прижимая к себе Фиби и рассматривая звездное небо. — Ты влияешь на мозг похлеще марихуаны.
— Не знаю, что такое марихана, — шептала она, целуя его куда-то в ухо и сворачиваясь комочком в его объятиях. — Я убираю всякую тину и водоросли, оставляю только чистую воду. Не знаю, как объяснить.
— Когда я утром проснулся, после суток беспамятства, — рассмеялся Дэш, — знаешь, чем больше всего хотел заняться? Это такой идиотизм.
— Чем? — с интересом переспросила она.
— Ремонтом. Ты внушила мне, чтобы я ремонтировал дом?
— Нет, — удивленно засмеялась Фиби. — Ты сам этого захотел. Я убрала тину и водоросли отсюда и отсюда, — она дотронулась до его головы и сердца, — а дальше ты сам.
Дэш уткнулся ей в волосы и усмехнулся от осознания, что его мечта так скучна и примитивна. Потом в голове мелькнула мысль: может быть, сейчас она делится своими эмоциями, поэтому ему так безгранично плевать на все остальное в его жизни, но, покрутив мысль туда-сюда, он решил, что на это ему тоже безгранично плевать. Он лишь хотел, чтобы то, что происходило сейчас, никогда не заканчивалось.
— Мы теперь всегда-всегда будем вместе, — вторила Фиби его мыслям. Или озвучивала свои, передавая эмоции Дэшу. — Я покажу тебе все свои сокровища и утес. Мы сплаваем на другой берег. Одной мне страшно. Но с тобой будет не страшно. Ты не хочешь уходить, ты хочешь быть со мной, — говорила Фиби, и Дэш полностью разделял ее стремления, не понимая, то ли она озвучивает его эмоции, то ли заставляет верить в свои желания.
Фиби рассказывала сказки, перемежая их историями про доброго почтальона и Генри-аптекаря. Рядом с именем Генри частенько звучало что-нибудь про щекотку, и Дэш уже начинал ненавидеть наглого распускающего руки фармацевта. Потом Фиби вспоминала сводных братьев, то, как они играли у воды в догонялки или камешки. Фиби выспрашивала у братьев про все на свете. Оказалось, что «шепот» не работает у маленьких русалок. Дэш поразился: выходит, их умения зависят от этапа взросления, что-то вроде гормонального созревания.
Он слушал, любуясь исходящим от Фиби светом, и пытался представить ее семью. Мужчина с двумя детьми приехал на озеро, встретил таинственную незнакомку, и у них возник… Что? Роман? Она его приворожила? Хотела поиграть или у нее тоже были чувства? А потом родилась Фиби.
— Мама подарила это кольцо папе, — вспоминала она, поглаживая его пальцы. — Она говорила, что это знак их любви. Пусть теперь оно всегда будет у тебя.
Ее родители жили в уединении вдали от дорог, гуляли по лесу или вдоль озера, дарили друг другу свою любовь. Наверное, их жизнь была почти идеальной, мирной и наполненной гармонией. В их жизни был смысл — защита своего дома, своих детей. Они вместе создавали будущее.
Пока не вмешались обозленные соседи.
Дэш думал о том, что произошло после, о Фиби, которая осталась одна. Возможно, сейчас она действительно больше не переживала, растворила свои эмоции в играх с рысятами и развлечениями с городскими, но тогда ей наверняка было страшно и больно. Захочет ли она сейчас менять свою жизнь из-за чужих неурядиц? Станет ли погружаться в проблемы чужаков, которые для нее ничего не значат?
— Скажи, а если бы ты встретила много людей, которые как камни, ты стала бы им помогать? — тихо спросил Дэш. — Если бы у тебя была возможность вернуть им… не знаю, легкость? Успокоить их?
— Люди-камни уже ничего не хотят, глупенький, — прошептала в ответ Фиби и одним движением оказалась сверху, прижалась горячим телом, обхватила его бедра ногами и начала целовать грудь, поднимаясь выше. — А мне рядом с ними ужасно плохо… Не хочу их трогать… — Она опалила шепотом его губы: — Говоришь, ты охотник на русалок? Но это я тебя поймала.
Дэш обхватил ее и резким движением перевернулся, теперь сам оказавшись сверху.
— Не знаю, не знаю. Я бы не был так уверен. Это я нашел тебя и поймал.
Он покрепче ее сжал, понаблюдал пару секунд за расширившимися то ли от удивления, то ли от испуга глазами и наконец добрался до ее губ. Фиби расслабилась и с готовностью откликнулась на поцелуй.
Мелькнула мысль, что просить Фиби кому-то помогать — так себе затея. Если она станет подопытной крысой, вряд ли это сделает ее счастливой. И вообще-то Дэш очень не хотел, чтобы ее щупали все подряд. Да, к черту этих ученых и их эксперименты!
Пришло утро, потом наступил закат и снова утро. Дэш грелся в жаре Фиби, любил ее, ел принесенную ею рыбу и прикидывал план захвата кофе-машины из аптеки. Генри придется приставить к ней в качестве бариста, но держать все время под внушением. Это месть за «щекотку».
