Фиби не стала слушать, быстро стянула футболку и нырнула без всплеска. Секунда, и гладь озера снова застыла. Казарки и чернети устроили перекличку чуть поодаль, а из-под тучи повеяло холодным ветром. Дэш уселся рядом с футболкой, пытаясь сбросить липкую тяжесть эмоций Фиби. Хреново ощущать себя беспомощным, виноватым и растерянным. Хреново пытаться найти причину произошедшего и ответ на вопрос: почему это случилось со мной.
Дэш долго сидел на причале, но Фиби не возвращалась. Когда начал накрапывать мелкий дождь, Дэш забрал футболку и пошел в дом. На веранде лежала Энори, и в глазах ее светилась злость. Он шагнул, а Энори огрызнулась и дернулась, будто хотела вскочить.
— Эй, спокойно, — поднял Дэш руки, — я тоже расстроен.
Энори утробно рычала все время, пока он осторожно ее обходил, следя за каждым движением. Кошка взъерошилась и будто собиралась напасть, а может убежать, но злить ее еще больше в любом случае не хотелось.
Дэш вернулся на кухню и впервые после визита бродяги действительно пожалел о том, что теперь у него нет задней двери. Даже от рыси не закроешься. Он постоял у стола, ожидая, что будет делать рысенок, не пойдет ли следом, а через пару минут повесил футболку на стул и вернулся к коробке, посмотреть, что там еще. На дне лежала фотография: двое смеющихся мальчишек лет десяти-одиннадцати в полосатых футболках корчили рожи, а мужчина с выцветшими соломенными волосами с улыбкой смотрел на женщину рядом. Женщина держала на руках светловолосую девчушку — Фиби — и смотрела в камеру. Дэшу ее лицо показалось знакомым. Сначала он решил, что это из-за сходства с дочерью, все-таки к лицу Фиби, на которое он почти беспрерывно смотрел три дня, он уже привык, но потом пригляделся. Он где-то видел ее раньше…
Чудовищная догадка прошла горячей волной по телу и осела тяжестью в ногах.
Не может быть! Какого хрена? Почему из всех паршивых вариантов случился самый говенный?
У Дэша затряслись колени, а фотография выпала из пальцев. Он сполз на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее, он даже вспотел от ужаса и стыда, а еще от невозможности осознать беду.
Все бесполезно! Фиби никуда с ним не поедет, когда узнает. Да и как?..
Дэш рывком встал и вернул фотку и все бумаги в коробку. Он даже трогать это права не имеет. Если бы не он, мать Фиби вернулась бы к семье и, возможно, что-нибудь изменила. Судьба Ривердейлов могла сложиться иначе.
Это из-за его действий, из-за того, что он сделал девять лет назад, Фиби осталась совсем одна, растерялась и наворотила дел.
Он ринулся в коридор, выскочил на крыльцо и чуть не споткнулся о змею, перепрыгнул через нее, спустился по лестнице и пересек двор. Опомнился только когда под ногами треснула ветка. Дэш забрел в лес, но вместо деревьев и кустов, куда бы он не переводил взгляд, видел только ее лицо. То самое, которое снилось ему все эти годы. Другие лица слились в неразборчивую вереницу и стерлись, поглощенные пугающим равнодушием, выросшим из инстинкта самосохранения. Другие, но не она.
Если он сделает наконец то, зачем сюда приехал — убьет русалку, то не надо будет оправдываться и просить прощения. Только этим он обеспечит себе новую порцию многолетних кошмаров.
— Да пошло оно все к черту!
Дэш нащупал в кармане ключи, пробежался до машины и забрался внутрь как раз перед тем, как полил дождь. Ключ никак не попадал в замок зажигания, Дэш чертыхался и пытался раз за разом. Главное, чтобы неожиданно не объявилась Фиби. Мысль о том, что придется что-то ей объяснять, вызывала тошноту. Нет, это не то, с чем бы он сейчас мог справиться. Не сейчас и не так. Наконец мотор завелся, и Дэш выжал газ до упора. Колеса жалобно проскрипели по гравию.
Он точно видел в городе здание с надписью «Бар», осталось только его найти.
Дождь зарядил сильнее, покрывая лобовое стекло круглыми кляксами. Капли залетали в салон через разбитое окно водительской двери и мочили левый рукав. Тучи обложили небо так плотно, что, если бы не время — пять пополудни, — можно было бы подумать, что дело к ночи.
Через полчаса Дэш бросил машину у какого-то неприметного серого здания и зашагал по потемневшему от воды асфальту. Дождь прекратился так же резко, как и начался, но небо все еще хмурилось. Дэш смотрел под ноги и тщательно отгонял любые мысли. Думать было больно. Любая попытка вызывала тянущую боль в животе. Станет ли легче после пары стаканов виски? Виски он не любил, предпочитал пиво, но надираться пивом до беспамятства — извращение. Нужно что-то покрепче. Главное — не думать, пока не начал пить, чтобы снова не погрузиться в эмоции Фиби.
Чушь она говорила про то, что эмоции растворяются. Ничего подобного! Они оседают на душе неподъемной тяжестью, копятся, выжигают любопытство, доброжелательность и легкость, превращают в камень. Дэш скривился. Фиби ошибалась и еще в одном: он не вода, он уже давно человек-камень, потому что устал бороться с тяжестью внутри, перестал меняться, а сегодня туда попал последний валун и перевесил то хорошее, что еще оставалось. Возможно, так будет лучше. Проще, если выживет только чудовищная его часть.
