В заповедник Уилломоу они въехали еще через пару часов. Эштон притормозила перед большой картой, наклеенной на стенд, и тщательно изучила пешеходные тропинки до каньона и сквозь него.
— Пошли.
Она подхватила рюкзак и пошагала на север. Они прошли по лесу километра полтора, потом вышли к сонной речушке, и Эштон долго искала тропинку вдоль нее. Осока и рогоз почти закрывали от взгляда гладь воды, но Дэш и так старался туда не смотреть. Потом Эштон ходила кругами, пока не заприметила в просвете деревьев крышу, и ринулась к ней. То ли амбар, то ли склад — двухэтажное вытянутое здание без окон стояло на поляне. Дэш ожидал, что они пройдут мимо, что это просто какой-то ориентир, но Эштон поворошила кусты рядом с воротами амбара, извлекла оттуда ключ и открыла тяжелый замок.
— Что ты делаешь? Разве это каньон?
— Знаешь, я тоже любила Енота. — Она посмотрела на Дэша и распахнула ворота, явно приглашая внутрь.
Откуда у Эштон ключ от сарая, который она видит первый раз в жизни? И вообще, сестра вела себя странно. Нет, грубость и насмешки — это нормально, но с чего она призналась про любовь к собаке? К его собаке. Она даже матери ни разу не говорила таких слов. По крайней мере при нем. У Дэша возникло неприятное предчувствие, и он попятился.
— Что там? — спросил он.
— Кое-что, что тебе поможет, — улыбнулась она.
— В сарае?
— Твой долг, Дэш, — назидательно произнесла сестра, — быть тем, кто ты есть, и я хочу, чтобы ты это понял.
После того как он так и не сдвинулся с места, Эштон закатила глаза, бросила:
— Да господи! — и исчезла в густом полумраке, растворилась в серой дымке между балками, через которые длинными яркими полосками пробивался свет.
Дэш сделал несколько шагов следом и застыл на рубеже света и тьмы. Сестра явно задумала какую-то ерунду, и Дэш опасался, что это может быть вредно для здоровья. На границе тотального безразличия вяло заворочался инстинкт самосохранения, предрекая неприятности. Именно поэтому, когда Дэш услышал стрекот шокера и испытал жгучую боль, то не удивился.
…Перед глазами маячило что-то серо-полосатое, судороги волнами проходили по мышцам. Руки не слушались, а на ногах будто лежало что-то тяжелое. Потом пришло облегчение — сразу не убили, значит, есть шанс выбраться.
И тогда он запаниковал. От страха. Сейчас ему нашепчут убить Эштон. Вдруг уже нашептали? Как понять, что он — все еще он?! Может быть, сестра в опасности.
— Эш… — позвал он, и голос прорезался свистящим шепотом, разогнал пелену перед глазами. Серо-полосатым перед носом оказалась молния его куртки. Капля пота с носа упала на молнию, но руки все еще не слушались. Что за черт? Дэш поднял голову. — Эштон!
Он моргнул и огляделся: они все в том же сарае, он сидит на стуле, руки связаны за спиной. Глаза привыкли к полутьме, и он заметил стоящую недалеко сестру. Рядом с ней никого не было, значит, опасность может исходить только от нее. Ладно, с этим он справится. Но потом разглядел обмотанную вокруг своих ног веревку и засомневался. Эштон, сложив руки на груди, стояла в паре метров и недовольно смотрела на него, прищурив глаза. Нетерпеливая, словно боксер перед матчем.
— Очухался?
— Ты что затеяла? Совсем рехнулась?
Он, конечно, горячей любви от сестры не ждал, но и такой подставы тоже. Дэш попытался встать, дергая руками и ногами. Веревки были самыми настоящими, освободиться не получалось. От возмущения Дэш дернулся сильнее, но без толку. Он представил, как Эштон оставляет его тут и спокойно уходит.
— Развяжи меня!
— Для твоей же безопасности — не буду, — обронила она и скрылась в темноте.
В глубине сарая, в углу, зазвенели цепи. Дэш уставился в темноту.
— Иди! Ну же! — приказал голос Эштон.
Из полумрака проступил силуэт. Девушка. Нет, русалка. Дэш сразу это понял. Лет двадцать или чуть больше. Она двигалась неровно, словно ей было неудобно. Растрепанные волосы, изможденный вид, кляп, как в фильмах для взрослых — шар во рту. На скуле темное пятно — грязь или кровоподтек? Подол светлого платья разорван до самого пояса. Ноги закованы в колодки. Руки скованы спереди, на шее металлический ошейник. Ноги, руки и шея соединены гремящей цепью. Эштон еще раз пихнула русалку, та дернулась и безучастно качнулась вперед, вяло переставив ноги. Эштон вела ее на металлической цепочке, словно дикое животное.
Дэш попытался собраться с мыслями и подобрать объяснение. Ощущение неправильной, сломанной реальности колючими мурашками прошло по спине.
— Эштон, что ты делаешь? Какого черта задумала?
— Ты до сих пор живешь как в сказке. — Эштон дернула цепь, та зазвенела, а русалка схватилась за ошейник руками, пытаясь его оттянуть. В ее глазах появилось осмысленное выражение, будто она прислушивалась к разговору. — Тебе пора осознать реальное положение дел.
— Реальное положение дел?! Ты из ума выжила, вот реальное положение дел! Где ты вообще взяла цепи?
