Он не был против закусочной. Это не противоречило правилам и не сулило наказания. Раньше его жизнь состояла из разных эмоций: радости от возни с Енотом, восторга от рисования, предвкушения разговоров с Розали, а еще из страха стать чудовищем, навредить матери и никогда не заслужить ее любви. Теперь он точно знал, что нужно делать, чтобы ее заслужить. Дэш закрыл глаза, но под веками все равно видел конец: жизнь ручейками стекала в песок.
Сентябрь 1999
Карта и амулет теперь всегда лежали в гостиной на специально выделенном круглом столе, только в поездки Дэш забирал их с собой. Завтра они собирались в очередную, поэтому прямо сейчас мать стояла рядом с картой и ждала координаты. Дэш едва занес амулет, как почувствовал непреодолимую тягу. Это походило на сильный пульс, который бьется не внутри тела, а где-то вовне, и возникает желание этот пульс успокоить, найти место.
— Порт Арансас. Снова Мексиканский залив, — произнес он, для верности указав пальцем на карте.
Мать кивнула:
— Да, там уже давно усиливается активность. Значит, утром выезжаем. Полетим на самолете. Пойду скажу Эштон.
Мать вышла из гостиной. Кэп, лежащий у двери, проводил ее внимательным взглядом и посмотрел на Дэша, дескать, что дальше — идем куда-нибудь, не идем? Удостоверившись, что хозяин стоит на месте, Кэп опустил голову на лапы и задремал.
Четыре года назад Дэш решился на еще одну собаку. Мать и две ее сестры намеревались помириться. Встречу устроили в доме самой младшей, в Онтарио. Все прошло не слишком гладко — накопилось много обид, да и взгляды старшей, Гертруды, очень уж расходились с мнением сестер. К примеру, младшие настаивали на переезде семьи Гертруды к одной из них, а еще на том, чтобы отправить Дэша подальше, например, в офис Вероники — не хотели, чтобы он жил поблизости. Мать возражала. Дэш не стал слушать их перепалку и ушел на задний двор, где наткнулся на трех щенят золотистого ретривера. Оказалось, кузина Ортиз занялась их дрессировкой — натаскивала на русалок. Один щенок подбежал к Дэшу, ткнулся в ладонь и не отходил от него до самого отъезда, а когда Дэш сел в машину, то горестно заскулил за домом. Кузина Ортиз заявила, что это знак, что щенок выбрал хозяина, и вручила Дэшу, несмотря на возражения последнего. Щенок довольно закопался в куртку новообретенного друга и заснул где-то под мышкой, а Дэш прижимал к себе теплый пушистый комок и думал о том, что когда-нибудь подведет и его, давал себе обещания так не делать и тут же разочарованно возвращался в жестокую реальность, размышляя, как бы от щенка избавиться. Конечно, он не смог, и с того дня они не расставались.
Дэш в задумчивости застыл над картой, поигрывая амулетом. Активность в Мексиканском заливе настолько усилилась, что амулет вообще больше не показывал других точек. Дэш пытался найти русалок уже несколько недель, и никак не мог понять, в чем дело: амулет переставал работать, его дар медиума дал сбой или все русалки действительно отправились в Мексиканский залив? Но ему требовался перерыв, отдых от матери и Эштон. Больше шести лет он видел их каждый день, и уже ненавидел того себя, которым стал рядом с ними. Он хотел остаться один, чтобы снова нащупать себя.
— Ты давно утратил способность быть собой.
Голос Розали раздался настолько неожиданно, что Дэш вздрогнул и выронил амулет, выругался и повернулся к ней. Розали в неизменном желтом худи стояла у книжного шкафа и водила пальцем по корешкам.
— Хочу почитать парочку книг. Полистаешь мне? — Она обернулась к Дэшу и лукаво улыбнулась.
— Я же не думал о тебе, — буркнул он. — Какого хрена ты явилась?
Розали пожала плечами и подошла ближе.
— Значит, думал.
Он отвел взгляд от ее пронзительных голубых глаз и уставился на карту. Розали как всегда права. Кэп вопросительно поднял голову, дескать, мне говоришь?
— Будь добра, исчезни из моей жизни.
— Я не могу…
— Можешь! Просто исчезни. Я не хочу тебя видеть. Иди доставай кого-нибудь другого!
Дэш подождал и повернул голову. Розали не было. Тогда он протянул руку к амулету и тут же ощутил пульс именно в том месте, куда тот случайно упал. Слабый, едва заметный, но в наступившей тишине он настойчиво бился в пальцах…
После горячего мать собрала тарелки и водрузила в центр стола свежеиспеченный пирог с тыквой и ежевикой. Эштон вздохнула, печально разглядывая сливки и джем. Материнское желание накормить до отвала начало сказываться на ее фигуре. Это матери все было нипочем: сколько бы она не ела, ее вес не менялся ни на грамм, а Эштон начала бегать по утрам, записалась в бассейн и на пилатес.
При виде куска калорийного пирога на своей тарелке она стиснула зубы, но не посмела ничего сказать. Как-то раз попыталась, пару лет назад, и получила такую головомойку в ответ, что теперь просто молча ела, а потом уезжала в бассейн и возвращалась часа через три.
Дэш дождался, пока мать нарежет пирог и разложит всем по тарелкам, и произнес:
— Я не поеду с вами в Мексиканский залив.
Эштон настороженно застыла, не донеся вилку с куском пирога до рта, и метнула на мать быстрый взгляд.
