Но она снова пришла. Скорее всего потому что он занял ее дом. Несмотря на то что по документам Фиби Ривердейл здесь давно не живет, а он законный арендатор, она наверняка воспринимает этот дом как свой, вряд ли ее волнуют человеческие законы. И чего теперь от нее ожидать? Вчера она превратила его в жизнерадостного идиота, который щупал столешницы и восторгался цветом облезлых стен. Что выкинет сегодня?
Дэш поморщился. Бессмысленно пытаться ее понять. Вчера ей могло показаться, что Дэш забавная игрушка, а сегодня он ей наскучит, и тогда она нашепчет ему перерезать себе горло.
Он мог вообще неправильно истолковать ее мотивы, считая, что она ему помогает. Может, вынуждая бродяг себя убивать, а потом хороня собак, она развлекается? Черт его знает, чего можно ожидать от русалок. А вот он подвел мать, позволяя себе сомнения и колебания. Ради чего? Эта тварь погубит еще десятки душ, а вина будет на нем.
Он самый настоящий лгун и предатель. Матери и сестре больше нельзя на него положиться. Что он вообще собирается делать с русалкой?
Рысенок увлекся рюкзаком, который Дэш использовал в качестве подушки, и начал с ним играть: кусать, а потом отпрыгивать, словно от опасности, нападать и снова кусать. Дэш шикнул на рысенка, и тот нырнул в рюкзак, совсем как Енот когда-то. Дэш резко его вытряхнул. Он не любил кошек — злобных неуправляемых созданий, не поддающихся дрессировке и не способных к верности, — и, похоже, этот рысенок как раз был из таких: намеревался искусать и его пальцы, и вообще все, что попадется под острый клык. Дэш развернул его к двери и подтолкнул, дескать, свали уже отсюда. Рысенок, ничуть не смутившись, ускакал и исчез в коридоре.
Гибель рыси до сих пор вызывала сожаление. Наверное, это была его мать. Он вторгся в ее убежище, убил, оставил детеныша без матери. Впрочем, этот дом можно считать убежищем и для одинокой русалки. Он и к ней пришел, чтобы убить. Чем он лучше тех, кто застрелил ее семью девять лет назад? Дэша бесило, что, пытаясь решить дилемму, он плутает в сомнительных этических проблемах.
Он выкарабкался из спального мешка, встал и чуть не упал из-за головокружения. Попытался восстановить равновесие и чуть не наступил на змею. В итоге Дэш шлепнулся обратно и чертыхнулся от вспыхнувшей в левой руке боли.
Зеленовато-бурое тельце грелось в квадрате солнечного света на полу и даже не обратило внимания, что его чуть не расплющили. Дэш медленно поднялся и осторожно обошел змею, снял висящую на крючке в стене куртку и вышел в коридор. Слабость так и не прошла, но мышцы хотели движения, хотя левая рука все еще болела и с трудом поднималась.
С веранды снова раздался заливистый заразительный смех, а следом ее голос. С кем она там разговаривает? И какого черта сидит не у воды? Если ее кто-нибудь увидит, как Дэш это объяснит?
У входной двери он приостановился, пытаясь осознать ситуацию и подавить желание произнести заклятие. Это успеется. Ее стремление помочь, забрать его боль обескураживало. Да, но, кроме боли, она забрала сутки его жизни. Что он забыл? Вернее, что она заставила его забыть? Может быть, русалка отобрала его для размножения? В Книге было несколько историй о том, как твари зачаровывали мужчин только для этого, а потом даже иногда оставляли в живых. И что дальше? Она родит от него такую же дикую тварь? Дэша передернуло.
Он вспотел от ужаса и стиснул зубы. Нет, идиотизм. Зачем такие сложности? Почему же она сразу не ушла или не убила лишнего свидетеля?
Она оказалась рядом в сложный момент, вела себя так деликатно, как не всякий человек умеет, словно понимала, что Дэш тяжело переживает гибель собаки. Какая русалка станет так себя вести?
Дьявол, как он посмотрит матери в глаза?
Так ничего окончательно и не решив, он осторожно вышел.
Босоногая Фиби в той же самой синей футболке устроилась прямо на холодных деревянных досках рядом с печатной машинкой и смотрела на лист в руках. Нет, читала!
— Верный способ быть любезным — невозмутимость. — Она провозгласила спорную мудрость испанского иезуита и захихикала, а потом прочла следующую: — Не стремись знать все, чтобы не стать во всем невеждой.
Древнегреческий философ ее тоже не впечатлил — она засмеялась в голос. Ее плечи подрагивали от смеха, а с мокрых волос капала вода.
Считалось, что русалки не социализированы и не умеют читать, но Фиби опровергла и эту истину. Если вдуматься, то о них было известно не так много. В неволе русалки категорически отказывались жить, погибали максимум через неделю и никогда не сотрудничали. Те, кто изучал русалок, предполагали, что они не стайные животные, предпочитают жить уединенно или совсем мелкими группами до десяти особей. Точно было известно только, что они могли есть человеческую пищу, болеть большинством человеческих болезней и имели множество анатомических загадок, которые ставили ученых в тупик. С точки зрения современной науки, такие создания просто не должны были существовать. Об их беседах с учеными в Книге вообще не было ни слова.
