Шерифу явно давно известно про русалку, как минимум год, потому что глухого охранника она наняла не просто так. Она помолчала, не спуская с Дэша тяжелого взгляда.
— Мы оба потеряли из-за твари кого-то близкого, как и многие другие жители Сейнт Игнаса. Я хочу это остановить.
— Не совсем понимаю, при чем здесь я.
— Тварь вас не убила. Почему? Что в вас такого?
Теперь шериф говорила проникновенно, больше не скрещивала руки на груди, а напротив, подошла ближе, оперлась ладонями о стол, всем своим видом говоря: смотрите, я доверяю вам, доверьтесь и вы. У Дэша в таких случаях срабатывал механизм инстинктивного отрицания: если человек пытается расположить к себе, значит, он манипулирует, и чем ярче манипуляция, тем сильнее этому человеку что-то нужно.
Любопытно выходило. Раз шериф знала о русалке с самого начала, то почему не предупредила нового жителя города об опасности? Это у нее эксперименты такие?
— Стоп-стоп… — Дэш заставил себя рассмеяться. — Вы серьёзно?.. Неужели вы верите в басни о чудовище из озера? Знаете, я ведь собираю материал для книги и в очередной раз убедился, что выбрал правильное место. Да, я слышал местные байки, но это же для детей. Расскажите, что на самом деле случилось с Ривердейлами девять лет назад. Только без сказок.
— Отдайте мне тварь, — улыбнулась шериф.
Прозвучало так, словно с ним хотят заключить сделку. Дэш усмехнулся. Похоже шериф озадачена возмездием. Спорная мотивация.
— Я не могу отдать то, что мне не принадлежит.
— Она убийца, мистер Холландер. Жестокий убийца. Во всех домах вдоль берега никто не живет уже больше трех лет. Я закрыла кемпинг и лагерь скаутов. Сейчас на берегу только вы. Вы прожили в доме на озере четыре дня и все еще живы. Либо вы самый везучий человек на планете, либо знаете, как не поддаться на ее уловки.
Шериф говорила серьезно и проникновенно, несомненно, любой здравомыслящий человек согласился бы. Впрочем, Дэш и не сомневался, что она искренне верит в свои слова, и, если бы не встреча с подростками в кафе, он бы с ней согласился, сдался бы, убил русалку, чтобы избавиться от гнетущего чувства вины. Но сейчас чаша весов перевешивала в другую сторону, и Дэш испытывал лишь глухое раздражение в адрес шерифа.
— Похоже, я покруче вашего помощника Брэйди.
Шериф шутку не оценила и добавила во взгляд холода, опустив его до отметки «арктический воздух».
— Или тварь не привлекают беспечные мужчины, мистер Холландер.
Дэш улыбнулся как можно более беспечно, стараясь вложить в улыбку побольше придурковатости. Пусть лучше противник тебя недооценивает, чем размышляет над способом обмануть.
— Шеф, я очень хочу вам помочь. Дайте-ка вспомнить по поводу позавчера. Утром я гулял, потом, как вам известно, спилил дерево. Мозоли натер, видите? — Он ткнул ей руки под нос насколько позволяли наручники и чуть не скрипнул зубами от боли, тщательно скрывая это от шерифа. — Потом снова гулял.
Шериф убрала руки со стола, снова сложила их на груди и слегка склонила голову набок, изучая упрямое животное перед собой.
— Значит, вам нечего мне сказать, мистер Холландер?
Дэш попытался виновато развести руками, но только зазвенел наручниками. Тогда просто сделал виноватое лицо и снова придурковато улыбнулся.
— Ну, кроме того, что вы не предупредили меня об опасности, нечего. Если вы меня арестуете, я подам на вас в суд за халатность. И за эти ваши игры с наручниками.
— Вы не арестованы. — В голосе шерифа звучало усталое отчаяние, веками накопленное предшественниками презрение к непокорным. — Офицер Грин вас отвезет.
Она направилась к выходу, и Дэш сказал ей в спину:
— Буду очень рад, если вы не станете беспокоить меня в моем доме без необходимости, шеф. Я люблю уединение, а дом Ривердейлов отлично подходит.
Шериф обернулась и холодно отчеканила:
— Ривердейлы породили зло, мистер Холландер. Я здесь для того, чтобы его остановить, с вашей помощью или без.
Она ушла. Пару минут ничего не происходило, и Дэш уже начал волновался, что его продержат двадцать четыре часа, на что полиция имела полное право.
— Ну что, болтун, — обратился он к неподвижно стоящему бугаю, — у тебя ключики есть?
Зашла офицер Грин.
Дэшу вернули нож и отвезли домой. По дороге он проиграл в голове десяток сценариев дальнейших событий. Многое могло сложиться по-разному и зависело это от приезда матери и сестры. Они собирались к нему после того, как закончат дела у Мексиканского залива.
И еще надо сообщить Эштон о гибели Кэпа. Она расстроится.
Дома в рюкзаке он раскопал новенькую Нокиа и набрал мать.
— Алло, — произнес в трубку сонный голос Эштон.
— Привет, а где мама? — встревожился Дэш. — Все хорошо?
— Она спит. — Эштон зевнула. — Вообще-то я тоже спала, ты меня разбудил.
— Днем?
— Мы вернулись пару часов назад. Чего надо?
— Хотел спросить, как у вас дела?
