Рожденные водой полностью

— У нас дурдом. Неделю назад чертовы твари порезвились с экипажем грузового судна и с тех пор никак не угомонятся. — Эштон говорила тихо, видимо, чтобы не разбудить маму, и Дэш плотнее прижал к уху телефон. Слово «порезвились» в устах сестры означало только одно: прикончили. — Приехали две наши тетки и все три кузины. Мы с ног сбиваемся, но твари все лезут и лезут, как взбесились. Кузина Ортиз притащила одну к нам в кемпинг, не знаю зачем. Все равно от нее ничего не добились. Безмозглое создание!

— Вы пытались поговорить? — удивился Дэш.

— Не я, а кузина Ортиз. Дура! Думала узнать, откуда они прут. Но только толку не было. У тебя там что?

В окне Дэш заметил Фиби. Секунду назад на причале ее не было, а теперь она сидела на краю и гладила рысенка. Ее мокрые волосы блестели в свете солнца.

— Тишина. Пока жду, — сказал он сестре и пережил чувствительный укол совести. — Амулет молчит.

— Видимо, все твари поперли в Мексиканский залив, — пробурчала сестра. — Не представляю, когда мы управимся.

— То есть вас пока не ждать?

— Да тут их как тараканов!.. И такие злющие. Кстати, я обогнала кузину Касси на целый десяток.

Эштон соревновалась со всеми кузинами: кто убьет больше русалок. Чаще всего наверху списка оказывалась либо Эштон, либо Касси, а Ортиз и Зойла шли следом. Дэш скромно замыкал список. Впрочем, кузины вообще делали вид, что его в нем нет.

— Поздравляю, — буркнул он.

— Слушай, мне нужно поспать, — в ее голосе прорезались ворчливые нотки, — я почти сутки была на ногах. И… Хорошо, что тебя здесь нет, честно. Сиди там на своем курорте, отдыхай. — Она нажала отбой.

Дэш положил телефон на стол. Про кольцо он у Эштон спрашивать не стал, она точно ничего не знает, а вот у кузины Ортиз он бы с удовольствием спросил, как ей пришла в голову идея пообщаться с русалкой. И лучше поговорить с ней об этом наедине — никто из семьи инициативу не поддержит. И про Кэпа так и не рассказал.

Теперь нагая Фиби бегала по причалу, то гоняясь за рысенком, то уворачиваясь от него, а тот радостно скакал взад-вперед. На очередном вираже она чуть не свалилась в воду, но удержалась на краю, грациозно взмахнув руками, чтобы восстановить равновесие. Волосы копной взметнулись следом. Фиби расхохоталась и начала сталкивать в воду рысенка. На порождение зла она совсем не походила.

Мать постоянно талдычила, что люди в опасности, но, если бы русалки хотели уничтожить всех на суше, они бы давно это сделали. Почему же этого не происходит? Может быть, потому что они хотят вовсе не этого?

«Что ты делаешь, Дэшфорд Холландер? Опомнись! Убей ее!»

Но вместо этого он вытащил из кармана балисонг и метнул в стену. Нож воткнулся в прореху между выцветшими обоями.

Дэш вышел на веранду, подобрал по дороге синюю футболку и пошел к Фиби.

Иллюзия так же нужна для нашего

счастья, как и действительность.

Кристиан Бови

Горячий воздух за окном машины изматывал и вызывал головную боль. Вода заканчивалась. Кузины Дэша, скорее всего, почти нас настигли. Скоро все закончится. Ожидание будоражило и придавало сил. Что-то грядет.

Сейчас мне казалось, что я зависла в позе подающего в бейсболе: вроде ты уже замахнулся — принял правильную стойку, сделал толчок правой ногой, выпрямил локоть, — но мяч никуда не полетел. Словно обещание, что в жизни все будет хорошо, мяч болтался где-то рядом, выпущенный в вязкую растерянную пустоту, и грозился вернуться, ударив прямо в нос.

Дэш говорил, что ему знакомо это изнуряющее чувство. Тогда ожидание превращается в пытку и возможность действовать кажется благом. Именно в такие моменты мы и совершаем ошибки.

Июнь 1990

После смены Дэш и Розали отправились в Бауэр Парк — поляну на холме в паре километров от города, где жители Хоннакона устроили кинотеатр под открытым небом. Ранним утром поляна пустовала, а огромный белый экран, натянутый между опорами, сейчас отражал лишь рассветные лучи. Дэш и Розали приехали на велосипедах, кинули на смятую траву плед и уселись встречать восход солнца.

— Чего у тебя с колледжем? — спросила Розали, щелкая зажигалкой и раскуривая сигарету.