И «особенности» начали «вылезать». Не так, чтобы ошеломить или обеспокоить, но недвусмысленно давая понять, что 947-й – не тот мужчина, что был раньше. Нагруженные тренажерами мышцы не отказывали в ощущении тяжелой работы, но не болели от напряжения и не уставали от все большего числа повторений. Во время обеда живот не наполнялся и не вздувался; чувство сытости и тяжести в желудке ни разу не дало о себе знать; усталость не клонила ко сну. Получалось, что он может бодрствовать бесконечно долго. Информационные программы тоже воспринимались чуть-чуть иначе – с такой четкостью восприятия, словно предварительно Гим довел себя до высшей степени сосредоточенности...
По большому счету, с этим можно было жить...
После сорока часов бодрствования он снова попытался заставить себя заснуть. Тело послушно расслабилось, но мысли так и не ушли. Он лежал с закрытыми глазами, явственно воспринимая каждый звук и четко представляя место, откуда он исходил. Его сильно обострившаяся зрительная память хранила точную картину каюты и всех помещений, которые он видел, пусть даже мельком.
– Прибываем, господин. Через час идем на посадку. Пойдемте, это стоит увидеть!
Гим не сразу открыл глаза, но представил себе принесшего новость пилота с точностью до мельчайших деталей его одежды. Например, Церону представилось, что у парня не по форме наполовину расстегнута белая куртка, а из левого ботинка торчит не до конца защелкнутая клипса. Не поленившись все же посмотреть на говорившего, сержант убедился, что воображение представило ему все точно так, как оно и было на самом деле.
«Спокойно! Не нервничай! – сказал сам себе Гим, поняв, что начинает всерьез пугаться своей новой сущности. – Сейчас тебе лучше думать о герцоге и Излине!»
Каплеобразное чудо эльтаров, называемое «разведчиком», приближалось к незнакомой Гиму планете. Внешне эта планета мало отличалась от космических объектов так называемого «земного» типа: голубая, пронизанная лучами близко находящегося желтого солнца воздушная оболочка, белые разводы облаков, обширные темно-синие водные пространства и коричневые рельефы материков.
Гим стоял не в центре управления – туда его не пустили. Он и сопровождавший его пилот расположились в креслах внутри обзорного шара.
– Это Излин, – сказал пилот. – Правительственный центр сектора, состоящего из семи обитаемых миров. Три планеты внутри солнечной системы Ранопуса, четыре – в системе вон той ближайшей к нам звезды.
– А это флот? – указал Гим. На фоне звездного неба едва заметно передвигалось множество темных пятен, то заслоняя, то открывая звезды.
– Его постоянная дислокация, – кивнул пилот. – Здешний правитель – милитарист. Вон, смотри!
Подчиняясь мысленной команде пилота, изображение приблизилось, фокусируясь на фигурках в атмосфере планеты, издали казавшихся крохотными. «Фигурки» оказались небольшими боевыми космическими кораблями, расположенными на равном удалении друг от друга, словно узелки сетки, натянутой на планету-шарик.
– Их так много? – удивился Гим.
– Система спутников. Внешняя охрана Излина. – Пилот посмотрел на агента. – Вас интересует мое мнение?
– Да, конечно.
– Ронтонте – параноик...
Это утверждение не требовало доказательств – проведший всю свою сознательную жизнь в армии, Гим никогда не видел такого скопления космической техники на таком близком расстоянии от всего одной обитаемой людьми планеты.
– Прибыли, – сказал пилот. – Дальше пойдете один. Идемте, провожу к катеру.
– Разве нельзя подойти поближе? – удивился Гим.
– К Излину нельзя. Да вы не волнуйтесь – они предупреждены, вас встретят. Автопилот катера уведомлен о безопасной траектории.
Гима усадили в шестиместный катер, малое скоростное транспортное средство обтекаемой формы. Вежливо, сдержанно попрощались. Автопилот включился, катер чуть вздрогнул, стальная оболочка стала псевдопрозрачной, открыв сферический обзор уже открытого космоса. Разведчика-капли видно не было, но Гим знал, что это всего лишь высокотехнологическая маскировка – корабль эльтаров наверняка висел прямо за его спиной. Планета же разрасталась так быстро, что Гим снова с уважением подумал о совершенстве эльтарской техники, и вновь его кольнула обида за все остальное «отсталое» человечество.
Вместе с планетой приближались фигурки военных корабликов внешней планетарной обороны. Кораблики не бездействовали – на зеркальной стальной поверхности все явственнее различалось движение. Хорошо знакомый с флотом, стоявшим на вооружении миров Второго кольца, Гим понял, что его приближение замечено системой автоматического наведения спутников, а еще – что, уловив само приближение незнакомца, автоматы никак не могут определить его точные координаты. Не только корабль, но даже катер эльтаров обладал собственной системой маскировки. Оставалось только гадать, что бы сделали «сторожа», если бы наконец поймали в прицел беззащитную малютку с Гимом. Даже понимая, что ничего плохого с ним не произойдет, сержант невольно ощутил холодок в позвоночнике – годами выработанная привычка все время ожидать опасность не могла исчезнуть так быстро.
