Сиплый вечером делал все, как обычно. Выбравшись на остановке из автобуса, он двинулся к дому. По пути зашел в магазин, купил пельменей и пива. Двигаясь по двору, он пытался разглядеть кого-то, похожего на мента. Из незнакомцев были лишь двое мужиков, которые матерились и копались под капотом старенькой «пятерки». На ментов не похожи.
Когда Сиплый скрылся в подъезде, один из мужиков вытер руки тряпкой и сообщил по рации:
— Объект в адресе, можно крепить.
Как раз в это время Сидякин подходил к своему дому. Отперев калитку в воротах, он вошел во двор и двинулся к дверям дома. Пока Сидякин отпирал замок двери, он услышал звук подъезжающей машины. На секунду в голове мелькнула мысль: «Неужели опять мусора?». Поколебавшись, он шагнул к воротам.
В это время в калитку вошел Жила. Увидев бритоголового амбала, широченного и высокого, на полторы головы выше хозяина дома, Сидякин почувствовал, как сжимается от ужаса его сердце.
— Ты… Ты от Сиплого?
Жила шел прямо на Сидякина. Его лицо имело такой свирепый и безжалостный вид, что Сидякин сразу все понял. Жила пришел за ним.
Выставив перед собой ключ и держа его, как нож, Сидякин выдавил:
— Э, не походи! Что тебе…?
Жила не останавливался. Сидякин бросился бежать, но тут же мощная рука схватила его за воротник и дернула назад. Чувствуя, что падает, Сидякин изловчился развернуться и попытался со всех сил оттолкнуть амбала.
Жила одним движением левой перехватил его руку и врезал правой по локтю Сидякина. Сидякин услышал чавкающий-хрустящий, тошнотворный звук, увидел, как его рука вывернулась в локте назад — и лишь после этого его пронзила такая боль, что он заорал:
— Аааа! Не надо! Я ничего не…!
Жила не собирался ничего слушать. Короткое движение — и между ребер Сидякина, прямо в районе сердца, вонзилось широкое зазубренное лезвие десантного ножа.
Через полтора часа в полумраке двора стоял Аксенов, освещая фонарем растерзанный труп Сидякина, утопающий в луже собственной, уже запекающейся крови. Паталогоанатом равнодушно комментировал:
— Удар профессиональный, сильный, прямо в сердце. Вторым ударом ему перерезали горло. Знакомый почерк?
— Знакомый, — сдержанно ответил Аксенов.
Он был подавлен. Очередной труп. За этот месяц Аксенов увидел больше крови, чем за последние два года. Ханыгина. Долгов. Молотов. Охранник в «Почти даром». Теперь Сидякин… Жила оставлял за собой горы мертвецов. Как киношный маньяк из дешевого американского боевичка. В голове не укладывалось. Все это было за гранью той жизни, в которой привык существовать Аксенов.
Из дома вышел Колокольцев.
— Внутри ничего, ни следов обыска, ни погрома, ноль.
— Жила туда не заходил, — сказал Аксенов. — Он приехал завалить Сидякина.
— Зачем?
Аксенов вздохнул и вышел на улицу. Перед домом стояли несколько полицейских машин, освещая погружающийся в ночь квартал вспышками сине-красных проблесковых маячков. В стороне Фокин разговаривал с соседом. Тот самый сосед, во двор которого вчера вечером Сидякин запустил сверток с анашой.
— Я услышал, как он кричит, — бубнил сосед. — Думаю, опять полиция. Или дружки какие-нибудь. Ну, интересно же! Вдруг опять ко мне во двор закинет какую-нибудь гадость, как вчера?
— Плохая привычка, — согласился Фокин.
— Я в окно выглянул. А перед его домом машина стоит. В нее потом какой-то мужик сел, и машина уехала.
— Что за мужик?
— Я откуда знаю? У меня зрение думаете хорошее? Мне 55 лет!
— А машина?
— Красная. Эта, как ее… «нива» новая.
Аксенов закурил. Со двора выглянул ППСник, подзывая скучающих около труповозки санитаров. Они с носилками двинулись за трупом. Подъехала машина Хохлова. Тот был злой и, судя по скривившемуся рту, страдал от очередного приступа изжоги.
— Аксенов, твою мать, что за дела? Я нач разбойного отдела. Сколько раз мне на труп еще надо будет выезжать? — Аксенов промолчал. Матюгнувшись, Хохлов уже спокойнее спросил: — Как это произошло вообще?
— Жила профессиональный диверсант, — мрачно ответил Аксенов. Говорить это ему не хотелось. — Утром он нас срисовал. Отвечаю, он нас срисовал в парке. Его этому учили, Петр Дмитриевич.
— А вы что, пальцем деланные? — не удержался Хохлов.
— Потом он подослал Худого к Сиплому и узнал, откуда утечка. И сейчас ликвидировал ее.
— На хрена ему подставляться и вешать на себя еще один трупешник? Он что, добивается, чтобы в городе КТО ввели?
Аксенов не знал ответа на этот вопрос. Он лишь пожал плечами.
— Я так думаю, Жила боится, что его сдадут. И сейчас делает все, чтобы те, кто знает о нем, побоялись это сделать. Это демонстрация. Других вариантов я не вижу, честно говоря.
— Не видит он, — проворчал Хохлов. — Сиплому есть что пришить?
— У него алиби. Сидякина мочили как раз в то время, когда Сиплый домой ковылял под прицелом наружки. А шить ему разбои… Мне кажется, лучше держать его под колпаком. Вдруг Худой еще раз выйдет с ним на связь.
— А супермаркет? Облом?
Подумав, Аксенов покачал головой.
