— Наколки у тебя на руках говорят о другом, чувак.
— Я завязал, ясно? Во время второй отсидки я гепатит подхватил. Ну и плюс было время подумать. Я этим больше не занимаюсь. Я просто работаю и просто живу.
— Что ты мне тут паришь? — взорвался Фокин. — Какие у вас дела с Сиплым? Думаешь, мы ничего не знаем? Думаешь, мы лохи? Мы на лохов похожи, да?!
— Я этого не говорил!
— А что ты говорил? Сидякин, мы все знаем! И про то, как Сиплый тебя в банду подтягивал! И про то, как ты ему даешь телефончик, чтобы корешам своим позвонить, а сам сидишь рядом и слушаешь! — Фокин долбанул по столу кулаком. — Так что хорош тут из себя целку строить! Завязал он!
Аксенов подыграл напарнику.
— Чувак, мы у тебя изъяли травы, чтоб тебя лет на пять засадить. И мы сделаем это, если ты мозги не включишь. Выбирай. Если ты завязал — докажи это. Сдай Сиплого. А если нет — вперед на зону, за наркоту.
Сидякин понимал, что его зажали в угол, но так быстро сдаваться не собирался.
— Вон оно что… Слушайте, я не стукач.
— Это я тоже слышал сто раз, — буркнул Аксенов. — Нет так нет. Тогда вперед по этапу. Совесть твоя будет чиста. Наслаждайся этим, лежа на нарах в душной камере. Времени у тебя будет навалом.
Сидякин горько усмехнулся, выругался себе под нос. Вздохнул. Наблюдая за ним, Аксенов понял — мясник поплыл. И был прав.
— Если я скажу, что знаю, что со мной будет?
— Протокол об изъятии наркоты останется у нас. На всякий случай. Но ходу мы ему не дадим. А ты будешь свободен.
— Пока вам снова что-нибудь не понадобится, да?
— Жизнь тяжелая штука, чувак.
Сидякин снова вздохнул.
— Он звонил корешу. Говорил, что у кореша проблемы, поэтому с его телефона звонить опасно. Мол, трубу Сиплого могут прослушивать.
— Что за кореш?
— Он называл его Жила. Но кто он такой, я не в курсах.
— Фига се, — едко хмыкнул Фокин, выплевывая зубочистку. — Весь город в курсе, а он не в курсе. Ты новости типа не смотришь?
— Нет, конечно, нафига оно мне?
Ответ был резонным и обезоруживающим. Фокин фыркнул и лишь принялся грызть новую зубочистку.
— Но больше он звонить с моей трубы не будет, — продолжал Сидякин. — Я сегодня купил для Сиплого симку. По своему паспорту.
— Ты так просто покупаешь каждому симки? — спросил Аксенов.
— Он попросил. Мы с ним работаем вместе.
— Допустим. И о чем Сиплый говорил с корешем?
— О деле.
— Мне из тебя каждое слово вытягивать или как?
Поколебавшись, Сидякин отвел глаза.
— Я на рынке только два месяца работаю. Раньше в супермаркете пахал. Тоже мясником, на кухне. Супермаркет «Акция» на Гоголя.
— И?
— Сиплый сказал, что им в бригаду нужен человек. Звал меня. Но я отказался. Я не просто так треплюсь, что я не хочу на зону. Я в натуре сыт ею по горло. Поэтому я отказался. Но… в общем, я дал им наводку.
— Они будут брать супермаркет? — быстро спросил Аксенов. Сидякин кивнул. — Когда?
— В выходные. Ночью.
Даже не подозревающий о том, что над ним сгущаются тучи, Сиплый был дома. Приняв душ после работы, он поужинал, после чего засел за телевизор. Сотовый он по привычке положил рядом. Но телефон молчал. Сиплого беспокоило это: он знал, что Жила очень осторожен — но ведь и Сиплый полностью соблюдает конспирацию. Получив от Сидякина новую симку, Сиплый сразу же отправил условное СМС «Батя, это я» на номер Жилы. Казалось бы, теперь они наладили безопасный канал связи — взамен того, который пришлось ликвидировать после провала со Светкой.
Но сотовый молчал. Чтобы хоть как-то занять себя, Сиплый стал смотреть новости. Но от этого нервы расшалились еще больше — одним из первых сюжетов в новостном выпуске был сюжет о Жиле. Его фотография, призыв звонить в полицию, телефон и информация о вознаграждении — 300 тысяч рублей. Выругавшись, Сиплый переключил канал.
А потом сотовый зазвонил.
— Это я, — Сиплый узнал голос Жилы. — Все спокойно?
— Все ровно, братан. Ждал, когда ты позвонишь. Ну что, работать будем?
— Не сегодня. Надо встретиться и кое-что перетереть.
— Не вопрос. Где?
— Парк Железнодорожников. Завтра в девять утра.
— Так рано? — удивился Сиплый. — Нафига?
— Парк Железнодорожников, в девять, — повторил Жила и отключился.
Сиплый нахмурился: поведение Жилы ему не нравилось.
Зато специалист прослушки, которая в наушниках слышала каждое слово их разговора, была воодушевлена — чего-то подобного она ждала давно. Записав все данные звонка — время, номер абонента, содержание разговора — она сняла трубку и позвонила в разбойный отдел УВД.
И в половине девятого утра парк уже кишел оперативниками.
Парк Железнодорожников представлял собой даже не парк в полном смысле слова: это была длинная и узкая аллея со скамейками, тянувшаяся вдоль проспекта Победы. В это время — утро буднего дня — здесь были лишь местные жители, которые через парк срезали свой путь от дома до автобусных остановок. Женщины, парни, молодые мамы с детьми.
