- Они собираются вместе раз в неделю, без исключений, как будто это священный ритуал. Мы уже знаем, где и когда. Следующее собрание через три дня… Мы можем убить их всех сейчас.
Я замер, медленно закрыл папку и взглянул на него. Мужчина спокойно встречает мой взгляд своим.
- Где?
- Юг, Второй Район… - он продиктовал адрес. – Особняк деревенского старосты. Бывшая банда Такаги выгнала жителей деревни, теперь клуб использует ее как тайную базу.
- Насколько ваш отряд силен?
- Рядовые, - тут же отвечает он. – Все имеют навыки убийцы, проникновения и запас яда. Убить пару десятков студентов ночью – детская игра.
Я решил мгновенно. Это было слишком милосердно для уродов, так истязавших Касуми.
- Они убили моих друзей, калечили их, пытали. И напали на меня. Прости мое эгоистичное желание…
Мой зампакто дрогнул в ножнах, на секунду привлекая внимание и взгляд ниндзя.
- …я хочу сделать это лично.
Мужчина едва слышно вздохнул. Опущенная голова и смиренный голос:
- Будет исполнено.
- Когда они соберутся вместе. Три дня. Я могу потерпеть. До тех пор – приглядывайте, чтобы они не убили еще кого-нибудь. Или не сбежали дальше в Руконгай. Если что, арестуйте, я сам убью. Свободен.
Он вышел, как нормальный человек, через дверь.
Я очень хотел пойти и сделать все сейчас. Но меня остановило кое-что. Такаги имеет уровень Офицера по силе.
Чтобы грохнуть его и других лично, разом, моих сил может оказаться недостаточно.
- Три дня, да? – погладил я гладкие ножны зампакто. – Сможем, как думаешь?
Он никак не ответил, но мне и не нужно. Принял позу Медитации с Мечом. Спать в ближайшее время не собираюсь.
***
Через два дня. Полдень. Комната для Каллиграфии.
Окна приоткрыты минимально, давая лишь узкие полоски света в полумраке комнаты. Квадрат с песком на полу снова чист, ожидая написания.
Палка в стороне, вместо нее в руке – меч.
Лезвие касается песка, вдавливается, а потом скользит, с шелестом раздвигая песчинки острой сталью. Штрих за штрихом, заостренно, глубоко, словно не на песке рисую, а режу человеческую плоть.
Острие вытащено, с зеркального лезвия скатились остатки песчинок.
«Месть»
Я стер и начал снова. И снова. И снова.
Когда пишешь Каллиграфию, сердце должно жить тем, что хочешь начертать. Сердце и разум.
Я отдавался этому чувству, желанию, потребности.
«Месть»
Не знаю, как Ичимару Гин смог прожить, протерпеть больше века, ожидая момента для исполнения мести.
Всего три дня. Ничтожный срок. Но каждая минута ожидания для меня – это агония.
Каждая секунда полна воспоминаний о лежащей в бинтах Касуми. О трупе в гробу Хибики, о калеке Хаку, об остальных. О том, как мое лицо было вжато в землю под чужой ногой.
«Месть»
Негативные эмоции отравляют мой разум, пятнают саму душу, растекаясь ядом где-то глубоко-глубоко.
Гнев горит огнем, опаляя мои губы при каждом выдохе.
Скорбь и печаль мутят взгляд влагой.
Желание убивать заставляет пальцы дрожать, делая штрихи рваными, хаотичными.
«Месть»
Я не просто занимался мазохизмом.
Затачивал свою волю, душу и реацу об этот негатив. Использовал крайние чувства, заставляя духовную силу расти, пылать, вредить мне. Битва воли и чувств, в крайностях эмоций.
Копил это, пока не мог больше терпеть, пока не хотелось кусать губы до крови и рычать, как раненному зверю, готовому кидаться на все, что видит.
А потом вливал все это – в меч.
Зампакто пишет на песке:
«Месть»
А потом все, что давал ему, зампакто возвращает обратно, еще больше.
Я использую горе, произошедшее с друзьями, как ресурс для себя. Противно от этого… Липкое, грязное чувство вины. И это тоже топливо, ресурс для круговорота негатива, точащего мою волю, обжигающему мою душу.
Пытка для сердца. Пытка для ума.
Но вместе с тем… Сила.
С каждым часом я ощущаю духа Зампакто все ближе, лучше, яснее. Мы мыслим в одном ключе, об одной вещи, в едином порыве.
«Месть»
Я выдержу это. А потом обрушу все, что испытал, на них.
«Мес…»
Я повернул голову.
- Кто ты?
Девушка в лиловых носках и бежевом кимоно, с прической каре. Служанка, которая обычно приносит мне чай и еду, когда тренируюсь в Каллиграфии.
Она встретила мой взгляд, задрожала и рухнула на колени. Сотрясаясь от страха, она ползет назад, глаза заполняются слезами.
Она пытается что-то сказать, но подбородок дрожит, а губы ходят ходуном, превращая звуки слов в бессмысленные всхлипы.
Я замечаю за ней стол с подносом еще парящей еды.
- Проваливай, - вернулся к написанию на песке. – Никто не войдет, пока я здесь. Иначе… Я не уверен, что не убью тебя.
««Месть»
Она пытается встать, но не может, падая, как только родившийся олененок.
- Ты не слышала меня? Исчезни!
Рык и порция духовного давления заставляют ее тело реагировать. Со скоростью, не должной проявляться в ней, служанка выбежала из комнаты, захлопнув дверь.
Я забыл о ней в ту же секунду, как эхо от закрытия двери растаяло в воздухе. Клинок скользит по песку, как по плоти.
Чувствую, что если не получу выхода для мести, я действительно свихнусь… Это опасный путь, на который я встал.
Но одно лишь воспоминание о Касуми… Перечеркивает все.
