Тем временем, Дегтярев вырвался за линию первого немецкого кольца. Со второго кольца фашисты более интенсивно орудовали по самолету Александра. В конечном итоге, ему удалось вырваться с подбитым крылом из двойного окружения. Кровь сочилась из плечевой части руки лётчика. «Дотянуть бы» – думал он, – «дотянуть до земли!» Сознание периодически то терялось, то вновь возвращалось. Через некоторое время самолёт с потерявшим окончательно сознание Александром, упал в озеро.
Очнулся Дегтярев в одной из коечных палат двухэтажного кирпичного госпиталя.
Неожиданно для себя увидел рядом сидевшую возле него на стуле Марину.
Александр Дегтярев (удивленно): Марина, ты?
Марина: Да, милый, да!
Александр Дегтярев: Как же так вышло? Ты жива?
Марина со слезами на глазах начала страстно целовать Александра.
Александр Дегтярев: Почему ты плачешь?
Марина: От радости, и надежды, которой жила!
Александр Дегтярев: Не верю своим глазам!? Что тогда произошло в тот день, когда началась бомбёжка нашего аэродрома?
Марина: Когда немцы прорвали оборону, началась паника. Меня, видимо, достаточно сильно оглушило взрывом. Ненадолго очнулась лишь, когда лейтенант Семилов нёс меня на руках через лес. Потом опять как в забвении. Пробыла в этой самой больнице, куда и тебя привезли, с лёгким ранением, ничего серьёзного. Осталась здесь после выздоровления присматривать за бойцами.
Александр Дегтярев: А лейтенант?
Марина: Его я больше не видела.
Александр Дегтярев: Думаешь в часть вернуться?
Марина: Скорее всего, пока нет. Раненным бойцам моя помощь больше всего сейчас нужна.
Александр Дегтярев: Сколько я без сознания?
Марина: Сутки, операция прошла хорошо, осколки удалили.
Александр Дегтярев: И ты всё время была со мной?
Марина: Когда было свободное время, да.
Александр Дегтярев (глядя на покрасневшие глаза Марины): Тебе бы отдохнуть надо, не спала ведь, наверное, из-за меня?
Марина (улыбнулась сквозь слёзы): Нет, и ничуточку не охота.
Александр Дегтярев: Марина, ты добрая, чудесная девушка! Я много думал о нас, особенно, когда находился в плену.
Марина: И я о тебе думала…
Александр Дегтярев: Я хотел тебе сказать… (Марина ждала именно то, чего желала услышать всем сердцем, но Александр сказал о другом) …мы выбирались из плена с Наумовым, он погиб, выручая меня. Попрошу тебя, если сможешь, если будем живы, расскажи о его славном подвиге.
Марина: Вместе расскажем, ты поправишься, Саша.
Александр Дегтярев уснул.
На следующее утро часть обслуживающего медицинского персонала перебросили в другой госпиталь соседнего фронта, Марина уехала, не успев попрощаться.
Через месяц Дегтярёва выписали. Куда отправили Марину, он не знал, зато знали и непременно помнили о нём сотрудники из особого отдела.
Они не заставили себя ждать. Александр очутился в полуразрушенном подвале подорванного после авианалёта монолитного дома.
Голос особиста: Присаживайся, рядовой.
Перед удивлённым взором Дегтярева предстали знакомые черты омоложавшего лица, напоминавших того старика, к которому он собирался ехать по работе, и у которого он не раз уже был по делам разрешения его социальных проблем.
Александр Дегтярев (рассеянно): Михаил Горошников!? (Заикаясь) Мы… мы же к тебе ехали, к тебе с помощью.
Михаил Горошников: Ехали? Ты не ехал, ты прилетел, причём конкретно, и к тому же на немецком самолёте. А помощь понадобится тебе, предатель Родины! Ты мне всё скажешь, а ну-ка отвечай: с какой целью производил разведку?
Александр Дегтярев: С подбитым, тренировочным самолетом разведку? Сбежал я от немцев, в плену был!
Михаил Горошников: Ты мне не мудри, подбить тебя наши могли! Откуда ты обо мне знать мог?
Александр Дегтярев: Михаил Горошников, а раньше мы с вами в более дружелюбной обстановке общались. Приходилось видеться.
Михаил Горошников (гневно): Тебя, дрянь, я не знаю, а пристрелить сейчас могу!
Александр Дегтярев (спокойно): Вы правы, обознался.
Михаил Горошников закуривает папиросу. Молчание.
Михаил Горошников: В общем, так, одна тебе дорога – в штрафной батальон!
Александр Дегтярев: А почему не в плен для немецких солдат?
Михаил Горошников (бьет по столу и кричит): Потому что я так хочу, ты там быстрее сдохнешь, собака!
Александр Дегтярев (задумчиво): Шаг влево, шаг вправо, только путь один – дырявый.
Михаил Горошников: Умный что ли? Там ты научишься правду говорить, если (усмехнулся) доживешь…
Александр Дегтярев: А есть ли она, правда эта?
Михаил Горошников: Тебе видней, кому что, а предателям пощады не будет.
Александр Дегтярев: Вот, занесло! Ни за что не подумал бы, что им стану.
Михаил Горошников: Таким, как ты, дружок, место не в нашей армии, таких как ты, к стенке без лишних допросов ставить надо, но для тебя нахождение в штрафном батальоне станет пострашнее любого другого наказания. Уведите его.
И снова засвистели пули, земля выворачивалась наизнанку от разрывов снаряд.
