А теперь пустота навалилась на нее невыносимо. Пат с трудом заставила себя встать, подобрала с пола растерзанный шелк и спрятала под подушку. Разбросанные вещи Мэта она даже не стала трогать и, не накинув халата, побрела в ванную.
В огромном, занимавшем всю стену зеркале девушка увидела, что все ее тело покрыто темными следами страсти — только нетронуто белел живот. Пат улыбнулась: теперь она уже не настолько одна, чтобы впадать в отчаяние, но еще и не настолько связана, чтобы не заниматься собой… И, разумеется, работой, которая всегда доставляла ей удовольствие.
Наскоро перекусив, девушка махнула рукой на приведение дома в порядок после вчерашнего погрома. «Вечером позову Жаклин, — Жаклин была юной французской эмигранткой, снимавшей комнату в соседнем доме и всегда готовой помочь, причем за весьма скромную сумму. Пат нравился ее безупречный парижский вкус и тот дух Европы, которого в Штатах так недоставало. — Заодно поболтаем и чего‑нибудь выпьем… — Пат погладила живот. — …чего‑нибудь совсем легонького».
Она остановилась перед платяным шкафом, который был ее царством порядка и чистоты. Вещи Мэтью кучами валялись наверху, и было непонятно, как он умудрялся в них разбираться и, более того, всегда элегантно выглядеть.
Поначалу Пат очень нравилась американская небрежная, мягко говоря, манера носить вещи, но, отдав полугодовую дань рваным джинсам, мятым футболкам и нелепейшим сочетаниям цветов и стилей, она вернулась к тому, что, по ее мнению, было более разумным.
В конце концов она надела темно‑гранатовый брючный костюм с розовой водолазкой, чтобы скрыть ночные следы, подвила концы прядей и даже припудрила лицо. Что ж, теперь она вполне взрослая молодая женщина, у которой есть все, о чем только можно мечтать.
И, взяв машину Мэта, она помчалась на студию.
Серое неуклюжее здание телецентра, построенное в конце пятидесятых годов как неудачное подражание Франку Ллойду Райту, представляло собой полукольцо с выпиравшим по его внутренней стороне павильоном — многоэтажными записывающими студиями. На широких ступенях главного входа, обычно называвшихся папертью, постоянно стояло и сидело множество народу, летом — что‑нибудь пьющего, весной — загорающего и всегда — курящего. Здесь можно было услышать все самые свежие новости, еще не заходя в здание.
Вот и сейчас, едва только Пат поставила ногу на первую ступеньку, к ней подскочил костлявый Фан дер Флит, ответственный редактор программ.
— Привет, знаешь, что с завтрашнего дня Шерфорд забил тебе сразу две передачки, тьфу, прости меня, Господи. Видно, он к тебе неровно дышит, а?
Пат молча улыбнулась и подумала о том, что какой же все‑таки Стив умница! Чем больше работы, тем ей будет сейчас легче и… Но додумать она не успела, потому что ее потянула за руку Брикси, с неимоверно длинной черной сигаретой в зубах и сногсшибательной бирюзовой тряпкой на бедрах:
— Ага, птичка улетела, и ты снова выглядишь человеком! Это надо отметить. Не забывай, что любовь и голод правят миром, да и голод‑то этот весьма определенного свойства! — Брикси сделала неуловимо непристойный жест. «Вот чертовка!» — мелькнула у Пат едва ли не завистливая мысль. Брикси была по‑настоящему сексапильной. — Кстати, тебя с утра ищет Оувен, ну, Оувен Брэдли, который в прошлом году попал в Зал Славы. Он хочет кое‑что изменить в том обозрении, что намечено на субботу. Может, ты отдашь его мне? Я имею в виду, конечно, обозрение.
Словом, пока Пат добралась до своего кабинета, спрятанного среди закоулков, переходов и лестниц, она узнала обо всем, что произошло на студии за день ее отсутствия.
Переведя дыхание и поборов очередной приступ дурноты, она первым делом позвонила Стиву:
— Стиви, это я. Спасибо тебе, Флит меня уже просветил.
— Отлично. Но, во‑первых, как поживает мистер Икс? — Так Стив называл младенца. — Работать пока не мешает?
— В общем, нет, если не считать…
— Понятно. Во‑вторых, как Мэт?
— В каком смысле?
— Ну, разумеется, я не про постель спрашиваю, дурочка. Совсем народ развратился. Я имею в виду, — голос Стива стал жестким и недвусмысленным, — его настроение и… состояние.
— Знаешь, мне кажется, он уехал смягченный. Может быть, он с чем‑то смирился или… на что‑то надеется.
— Тоже неплохо. А тонус гастроли поддерживают отлично, если, конечно, они успешные.
— Ты в этом сомневаешься?
— Мм… пожалуй, нет. И, в‑третьих, о твоей работе на этот месяц. Помимо субботнего обозрения, я поставил тебя в «Музыкальную Шапку». Они сейчас работают с весьма перспективными ребятами, с Минни Перл, например, Трэвисом, ну и другими — это я перечисляю по твоей линии. Хотят открыть и славянские пространства. Ты, помимо основной работы, постарайся влезть в это дело поглубже, есть один далеко идущий проект. Ты сама знаешь, сколько я отдал рок‑музыке, но… В общем, если что — я всегда тут.
— Если что, Стиви?
— Ничего. Просто помни, что мы с Мэтом когда‑то провели вместе одно незабываемое лето, и потому он мне небезразличен. Как, впрочем, и ты. И заглядывай ко мне почаще. Все, целую.
