Вылазки за провизией пришлось прекратить, и теперь, личного пространства, когда можно побыть наедине с собой ей здорово не хватало. Но не шаману распоряжаться своим временем, особенно если грядут такие перемены. Миррая встряхнулась, поправила заплечный мешок, в котором таскала дочку, и заспешила к дальним кострам. Постоянно носить на спине уже почти четырёхлетнюю дочь было утомительно, но опустить её на землю мешала не проходящая тревога, а доверить некому. У сестры свои котята, целых трое, куда ей ещё четвёртую на себя брать, а отца у малышки нет. Она так сама когда-то решила.
Давно, когда поняла, что магия станет для неё не просто полезным подспорьем, а делом жизни. Тогда же и попросилась к Ойсеррин да не просто в ученицы, которых через лапы старой знахарки прошло немало, а в преемницы. Там, у неё в холмах можно было заниматься магией круглогодично, там, на расстоянии двух дневных переходов располагались развалины городов её народа, где в тщательно замаскированных хранилищах находились многие важные архивы. Их бы вывезти, да подвергать хрупкие носители тяготам кочевой жизни, которую сейчас ведёт её народ, означало утратить и эти последние свидетельства былого величия ойров. Зато некоторые из шаманов, кому удастся скрыться от летучих патрулей Тёмной империи, могли прикоснуться к знанию предков. Она, Миррая однажды двое суток в хранилище провела, безвылазно. Просидела бы и больше, но пищи с собой было совсем мало, а на обратную дорогу требовалось немало сил.
Собственно, Ойсеррин ей и не отказала, видела и несомненный талант и заинтересованность, но поставила одно условие: примет после того, как Миррая воспитает хотя бы одного внука. А у неё на тот момент даже детей не было, всё было как-то недосуг личной жизнью заняться, слишком уж много та отнимала и времени и сил, которых было нестерпимо жалко. Но что может остановить, когда в жизни у неё имеется цель? В первые же Весенние Игрища на встрече племён она вышла в круг, а к зиме ужу имела дочку, Муррочку. И ни разу о том не жалела.
Однако же сейчас отсутствие второго, которому можно было бы доверить заботы о дочери, несколько тяготило.
— Куда? — дорогу ей преградил рослый воин. Незнакомый. Много их, чужаков, в холмах Рруров появилось.
— Туда, — ничуть не вежливее буркнула Миррая и зыркнула из-под нахмуренных бровей.
— Это к нам! — от костра уже спешил Ларриш. Воин молча посторонился, а потом и вовсе сгинул в редких ивняках, как и не было его.
— Неужели я на человека похожа? — продолжала ворчать Миррая. Изматывающие бдения, в которых участвовали все шаманы посменно, сказались на её нраве не лучшим образом.
— Здесь много чужаков, мало знакомых друг с другом, — примирительно начал Ларришь. — Забредали и к нам. А нам здесь посторонние ни к чему.
— Я не посторонняя! — возмутилась она.
— Ты с ребёнком. Тебя просто приняли за ещё одну потерявшую своё стойбище мамашу.
— Марргун тоже с сыном, — не желала она успокаиваться, но больше из вредности, чем на самом деле имея что предъявить.
— Он уже подросток. Кстати, — он положил ей лапу на плечо и сжал так резко и сильно, что шедшая вперёд с целеустремлённостью маленького насупленного ослика Миррая остановилась на месте. Повернула голову и смерила приятеля желтовато-зелёным прищуром. — Вам с мелкой тоже туда не стоит ходить. Там сейчас
Миррая обернулась в сторону прогоревшего до углей костра и хорошо различила ярко-жёлтые мешочки, выложенные в рядок. Ровно шесть штук. Содержавшаяся в них смесь из двух десятков трав сама по себе наркотиком не считалась, хоть и вызывала странные подвижки в восприятии мира, сопровождающиеся головокружением. Колдовать это не помогало. Ничуть. Наоборот, для построения хоть сколь сложной энергетической структуры требовался ясный ум. Зато это состояние, когда не шибко здорово осознаёшь даже где в этом мире верх, а где низ, можно было транслировать вовне. Со своей больной головы на чужую. Не получается уже маскировать такое скопление народа обычными методами, приходится прибегать к таким вот уловкам.
Но Ларришь прав, с Муррочкой к этим кострам лучше не соваться. Взрослому от вдыхания дыма
