В очередной раз выплыв из бухты, они не попали в следующую, а стали плыть вдоль бесконечной отвесной стены. Все четыре пловца оказались в разной ситуации. Татьяна за счёт комплекции держалась в солёной воде как поплавок. Лёгкое короткое платье, хотя и мокрое, не сковывало её движений. Люба, с детства занимающаяся плаванием и имевшая первый разряд, плыла с одной рукой, в другой она держала над водой своё платьице. Вадим, в шортах, футболке и лёгкой матерчатой обувке, также не испытывал особых трудностей. Он был худой, ростом под 190, с длинными руками, которыми взмахивал как огромными рычагами. В самом трудном положении оказался Иван.
Он, хотя и был сильным и жилистым, был обременён сумкой, в которой находилось всё предусмотрительно собранное им в дорогу: маска, бинокль, ножик, намокшие карты, одежда, ботинки и Любина нетонущая кепка. Только ласты на ногах ему помогали. Всё остальное тянуло вниз. Поначалу, переплывая из бухты в бухту, он держал сумку на весу. Но плыть постоянно с сумкой в руке он не мог. Сумка теперь была постоянно в воде. Зацепив её за ручки брючным ремнём, он периодически дёргал ремень правой рукой, придавая сумке горизонтальный ход и не давая ей утонуть.
На беду, солнце скрылось и поднялся ветер. Плыть близко к скале было нельзя, так как волной бросало на камень. Приходилось плыть на некотором расстоянии от стены и возвращаться к ней осторожно, для того чтобы отдохнуть, держась за наросшие на камни водоросли, больше похожие на мох. Но всё равно без ушибов и ссадин не обошлось. В какой-то момент Иван понял, что назад он уже не доплывёт. Проблему легко можно было решить, бросив сумку, но ему было ужасно стыдно сделать это. Если бы он был один, он, возможно, так бы и сделал.
Но тут им на пути попался небольшой карниз на стене, на который они с трудом забрались и передохнули. На счастье, на время выглянуло солнце. Они просидели около получаса, когда появился экскурсионный теплоход по маршруту вдоль Карадага. Тогда, в 1979 году, в отличие от сегодняшних дней, они ходили совсем близко к скальному массиву. Все фигуры на палубе хорошо просматривались. Незадачливые путешественники закричали: «Снимите нас!» В ответ они услышали одобрительные аплодисменты, а экскурсовод как бы с восхищением заметил: «Эти скалы со стороны моря никем никогда не покорялись. Здесь живут только птицы, питающиеся мошками». И под хохот и повторные бурные аплодисменты теплоход удалился.
Что им было делать? Они попрыгали в воду и опять поплыли. В районе скалы Маяк Иван окончательно выбился из сил. Все поплыли дальше, а Иван решил отдохнуть. Уплывшие обнаружили его отсутствие только метров через сто или двести, когда они забрались на выступающий камень и увидели Ивана на прежнем месте. Они стали кричать и махать ему руками, а он в ответ: «Плывите, я отдохну немного».
В этот момент произошло совершенно неожиданное. Люба, не раздумывая, бросилась на помощь Ивану. Он был так поражён её поступком, что бросился ей навстречу, чтобы не заставлять её плыть весь обратный путь к нему. Они встретились на середине и поплыли вместе к камню, где за ними наблюдали Татьяна и Вадим. После этого случая Иван стал смотреть на Любу совершенно по-другому. Он был восхищён её поведением, но молодость скупа на похвалы, и своё изумление и восторг он никак не выразил словами.
Солнце уже стояло низко, когда они проплыли мимо Золотых ворот, которые так хотели посмотреть, а теперь уже не обращали на них внимания. Наконец они добрались до бухты, где с удивлением обнаружили палатку и человека, который в ней жил. Он удивлён был не менее: и тем, что они так неожиданно появились, и тем, с какой стороны они выплыли. Он жил здесь с женой, которая с утра отправлялась с научной целью на Карадаг изучать минералы, а он, ожидая её, рисовал пейзажи. Он никак не мог поверить, что они добрались до них морем из Коктебеля.
Пловцы за день ужасно промёрзли и устали, особенно Иван. На вопрос: «Как добраться до биостанции?» — художник махнул в сторону моря и сказал: «Да тут осталось недалеко уже». Никому снова в море не хотелось, а Иван сказал:
— Нет, я умру в горах.
— Ну, тогда только по тропе вверх, но это дальше, и она очень крутая. Мы с женой по ней и ходим.
Прощаясь с художником, Иван замешкался и хотел что-то спросить, но удержался. Он потом всю жизнь вспоминал этот момент. И ему было стыдно за минутную слабость, за тот не совершённый, но возможный, поступок. Так как он с утра не позавтракал, а по сложившейся привычке на ночь он не ел, то получалось, что уже сутки, как у него ничего не было во рту. У него промелькнула мысль, не попросить ли у отшельника кусочек хлеба, но, к счастью, он справился с собой.
