Вдохновлённые твердой почвой под ногами и миновавшей опасностью моря, путники забрались по скальной тропе и относительно скоро подошли к биостанции, которая уже закрылась. Но они уже не думали о дельфинах, потому что после дня в воде и огромной физической нагрузки им сильно хотелось есть. Деньги были только у Ивана. Четыре мокрых рыжих рубля были извлечены из мокрой куртки. Но вокруг ничего не было, и они двинулись к рядом расположенному посёлку Курортное.
Каждый взял по рублю и размахивал им, стараясь высушить. Со стороны картина была замечательная: какие-то идиоты, мокрые и полуголые, шли по дороге и трясли руками. Уже смеркалось, когда они вошли в посёлок. Все попавшиеся магазины и ларьки по советской традиции уже закрылись. Прохожий подсказал им, где находится причал и время последнего рейса в Планерское.
Проходя мимо частного дома, они заметили во дворе женщину, которая переносила с одного места на другое пустые молочные крынки. Иван тут же сообразил: если есть пустые, значит — есть и полные. Но женщина наотрез отказывалась продавать. Наконец она сдалась, но сказала, что молоко только прокисшее, а хлеб чёрствый. За два влажных и просолённых рубля они приобрели это богатство и тут же за грязным садовым столом приступили к трапезе. Хозяйка скрылась в доме. Буханка была такая крепкая, что сломать её можно было только через колено. С помощью Иванова перочинного ножа они раскромсали хлеб и, поочередно отхлёбывая прокислое молоко, съели всё. Промелькнувшую у кого-то мысль о том, что этим снадобьем, припасённым хозяйкой для свиней, можно отравиться, они быстро отбросили.
Они повеселели и направились к причалу. На оставшиеся рубли и мелочь они купили билеты и уже по темноте с последним рейсом теплохода вернулись домой. Весь путь обратно занял у них менее получаса. Проплывая мимо Карадага, они не смотрели на него, да он и не был виден при хмуром беззвёздном небе.
На удивление, но наутро никто из четверых не заболел. Вероятно, нервное возбуждение у них было таким сильным, что отмобилизованный организм превозмог и холод, и усталость, и сомнительную пищу. Повалявшись подольше, вся четвёрка собралась вместе к полудню и тут же решила на экскурсионном теплоходе со стороны посмотреть на свой вчерашний путь.
И только сегодня им стало страшно, они смотрели с палубы и не верили, что они могли всё это расстояние при неспокойном море преодолеть вплавь. Экскурсовод рассказывал про ревущий грот, про нору Ихтиандра, про Золотые ворота и про всё то, на что вчера они не обращали никакого внимания, так как боролись за жизнь. Если бы вначале они увидели свой путь, они никогда бы не решились на столь безрассудную затею. Люба очень точно выразила общее мнение: «Зато мы никогда этого не забудем и будем всю жизнь вспоминать». Она была права.
На биостанцию они так и не попали, так как Татьяна вскоре уехала. Иван и Люба стали почти каждый день ходить на Карадаг. Облазили его весь. Могли с утра пойти в бухты, а оттуда — подняться наверх. Или, нашатавшись по горным тропам, усталые и вспотевшие, они спускались к воде. Напоследок они решили взобраться на Сюрю-Кая. Вершина, как и все на Карадаге, была небольшая, всего 507 метров, но — островерхая и величественная.
На любую гору можно подниматься разными маршрутами, они нашли самый плохой. В другом месте можно было подняться относительно легко, а они — продирались через заросли, забирались на карнизы, потом спускались, так как дальше не было хода. Где-то они попали на покатый склон. Люба была чуть выше и левее Ивана. Росточек, за который она схватилась, вырвался из земли. Она упала на живот и стала медленно сползать вниз к краю обрывающегося склона. Она не видела ситуации сзади и не испугалась. Испугался за неё Иван, он распластался на мелких осыпающихся камнях, и ему повезло — нога нашла опору. Ладонь левой руки он подставил под скользящую ногу Любы, её нога нашла опору, перестала скользить, Люба перебралась на участок правее и полезла дальше.
Ладонь была немного поранена об острые камни — пришлось обвязать её носовым платком. Когда Люба увидела проступившую через платок кровь, она удивилась:
— Ой, Вань, ты где это?
— Ободрал о колючий кустарник, — ответил Иван.
Дальнейший путь оказался лёгким, и они вскоре были наверху. На вершине их более всего удивили не открывающиеся просторы, а то, что вершина, снизу казавшаяся острым монолитом, на самом деле представляла собой нагромождение огромных камней. Было ощущение, что они, словно муравьи, находятся на вершине песчаной кучи и вершина вот-вот расползётся под ними.
Они немного постояли, перевязали ладонь чистым Любиным платком, а из окровавленного платка и палки сделали флаг. Установив его, стали спускаться. Спуск прошёл легко, так как они попали на пологий маршрут, который не смогли найти на подъёме. Придя домой, они стали в бинокль отыскивать флаг, но не нашли его: то ли ветер свалил его, то ли бинокль был слабый.
