Он слегка замялся, обдумывая свои дальнейшие действия. Спокойное, всегда уверенное лицо, вдруг сникло, проявив в глазах отголоски злых огней.
– Это не по правилам, – быстро выпалил парень. – Какой смысл играть, если правила не соблюдать? – его глаза наполнились пламенем, но не обычным, а ледяным, как замёрзший водопад.
– Правила устанавливаешь ты, а значит, тебе под силу их менять, – Лис поднялась на ноги, в упор смотря на голову Лафрона.
Мерцающий свет исходил из-под его руки, и тёмная макушка Керлея покрылась инеем, медленно скользящим вниз и поглощающим тонкой коркой льда всё тело.
– Вот именно, – резко встав, Лафрон посмотрел на Лис. – Только я решаю, кому жить, а кому умереть.
Холодный взгляд прошёлся по её лицу, а губы растянулись в улыбке.
– И тебе ничего не изменить, смирись, – он направился к дверям. – Король мёртв… – не скрывая радости, произнёс Лунный Дьявол. – Да здравствует королева!
Дойдя до порога, Лафрон повернулся к ней.
– Да здравствует Изумрудная королева!
Лунный Дьявол скользил по тёмному коридору, и огни вспыхивали и угасали, провожая его, своего жестокого короля. Лис стояла в центре тронного зала, рядом с телом Керлея. Казалось, он спал и, возможно, даже видел сны. Слёзы катились по щекам, а ветер принёс вечернюю вьюгу. Пошёл мелкий снег. Лис всё стояла, не решаясь вновь посмотреть на своего друга, царя и дальнего родственника. Грудь щемило болью и холод пронзал душу.
Она закричала, что было мочи, и её голос окончательно охрип. Выжав все силы, девушка рухнула на пол и принялась колотить его. Перед глазами был Лафрон, такой холодный и жестокий. Он знал, что так и будет. Прекрасно всё знал. И в голове вновь возродилась фраза из стишка:
«Он идёт, он уже здесь, он жаждет смертей».
– Знаешь, я люблю снег. Люблю зимнюю вьюгу и дикий холод. Снег как музыка хрустит под ногами, – Лафрон стоял на том месте, где не так давно был страх Керлея.
Лис вздрогнула от неожиданности и омерзения к нему. Она чувствовала его улыбку и торжество над чужой смертью. Кровь закипела в ней, и ненависть подбросила дров в огонь. Пламя взметнулось вверх, и Лис закричала, но с её уст сорвался лишь хрип. Горло сильно саднило и пульсировало злобой. Как же ей хотелось разбить его лицо и увидеть боль. Стереть с губ эту наглую ухмылку…
Всё или ничего…жизнь или смерть…
Дьявол всегда настороже, – прошептал голос.
Лис закусила губу и отвела взгляд.
Не сейчас…только не сейчас…
Девушка подняла на него глаза, едва сдерживая гнев.
– Почему ты не можешь оставить меня в покое?! Прояви хоть немного уважения к убитому! – со злостью прошептала Лис. Голос сел совсем, а говорить громче просто не хватало сил. Она была выжата, почти убита.
– И охота тебе нести этот тяжкий груз. Хотела поплакать и покричать – хорошо. Я ушёл. Но, пожалуй, время траура закончилось, – Лафрон посмотрел на свою руку и дунул на неё.
Руки Лис горели от ударов по замершему полу и сейчас пульсировали как новое сердце. Медленно капающая кровь застывала, превращаясь в лёд и рассыпаясь. Раны затягивались и покрывались тонким слоем инея.
– Холодный взгляд бесчувственный как смерть… – прошептала Лис, искоса посмотрев на Лафрона.
– Порой лучше быть бесчувственным и не морочиться по тем, кого уже не вернуть, – опустившись на пол, он схватил её за подбородок.
Колючий взгляд впился в её глаза. Что он хотел увидеть в них? Понимание? Родственную душу?
– Чудовище! – выпалила девушка, нагло смотря на него.
Губы Лафрона сжались от злости, слегка дёрнувшись в сторону.
– Ты слишком слаб, чтобы признать боль. Ты предпочитаешь ничего не чувствовать, чтобы не биться в истерике как я. Ты слаб, ты слаб! – шёпотом наговаривала она, совершенно не думая о последствиях своих слов.
Лафрон протянул холодные пальцы выше, растопырив их на губах Лис, сжав с силой щеки. Он внимательно смотрел на неё, не обронив ни единого слова. Что творилось в нём в эту самую минуту? Желал ли он разорвать её в клочья? Мечтал ли убить? Или боролся со своим вторым я, не давая первому взбеситься? Так или иначе, Лунный Дьявол не признается в этом.
– Нет… – парень мило улыбнулся, все ещё сжимая её щёки. – Я не желаю твоей смерти, но я не люблю, когда мне перечат, – процедил он сквозь зубы и добавил: – Запомни это, – отпустив лицо Лис, Лафрон грациозно встал, следя за тем, как красноватые полосы нехотя исчезают с фарфоровой кожи.
– А если не запомню? – с вызовом бросила она.
Лафрон приблизился. И Лис показалось, что в его глазах завелись снежные черти. Они смотрели на неё и при этом пронзали насквозь. Что-то странное, почти невидимое, вырисовывалось между ними. Бесцветное, как воздух и злое, словно тень. Морозный взгляд обжёг её и в голове раздался крик. Лис зажала уши, но вопль настигал её, безжалостно оглушая. Холод сковал всё тело и она почувствовала, что задыхается, ей не хватало воздуха. Судорожно шевеля губами, девушка попыталась закричать, но звук не выходил из горла, лишь жалкий стон сорвался с уст и упал на замёрзший пол. Лафрон, не меняясь в лице, смотрел на неё, и Лис понимала – это делает он.
Ей удалось пробудить в нём бурю.
