Как мне однажды сказал Арнес: «забавно наблюдать, как люди попусту отдают самое дорогое, что у них есть, ради того, чтобы погибнуть героем на залитом поле кровью во славу глупого короля. Не перестаю удивляться им».
Как я говорил выше, тяжёлое время создаёт великих. А что оно может сделать с тем же Арнесом? Правильно, оно делает его мудрее и поэтому не стоит сомневаться в его правоте.
Рениан умён, но ему ещё рано знать всё наперёд.
Каждый судит по своему жизненному опыту. И нельзя сказать наверняка кто из них сейчас прав.
Нужно ли Лис знать всю правду о себе? Ответ на этот вопрос мы узнаем лишь, когда завеса тайны спадёт с её глаз. А мне, как свидетелю подобной картины, придётся усердно помалкивать, дабы случайно не ляпнуть лишнего. Вы же знаете, как это бывает легко!
Шаг за шагом во тьму,
Всё ближе к свету.
Внезапно мои мысли прервал чей-то голос. Я обернулся и заметил Рениана, задумчиво рассматривающего портрет девушки. Уж сколько лет прошло, а он всё не может её забыть.
Шаг за шагом во тьму,
Всё ближе к свету.
Настырный он всё же! Укуси его Белый чёрт! Терпеть не могу тех, кто нагло врывается в чужие мысли и начинает наводить свои порядки. Я нервно махнул хвостом, и хрустальная ваза с громким треском разлетелась по полу.
Экая досада!
– Чего это ты так нервничаешь? – спросил Рениан, глядя на меня.
– Да есть тут один…– проворчал я.
– Ты про голос? Я тоже его слышу.
– Почему не сказал?
– А смысл? Дядя уже пытался достать его. И, как видишь, безрезультатно.
– Мне он ничего не говорил…
– Ты же знаешь Арнеса.
Это был удар под дых! Я столько лет знаю своего друга, и каждый раз удивляюсь его скрытности, точнее, задумчивости. Он как-то забыл мне сказать, что наши соседи из леса Оми, в Альмареа Рена немного не в себе. А это, между прочим, Миуру, огненные кошки. И так как моя возлюбленная жила в тех лесах, я повстречал их на свой хвост. Каким чудом спасся, не представляю. Однако с тех пор, я очень осторожен.
– Знаю…
Нужно будет поймать этого негодника и расспросить, – мысленно поставил я себе задачу, продолжая, импульсивно махать хвостом.
Как-никак ронять больше было нечего. Что сильно утешало.
Рениан кивнул, но сделал это чисто из вежливости, поскольку уже не слушал. Все его мысли были далеко, об этом говорил его отстранённый взгляд.
Интересно, где он был? О чём или о ком так тосковало его сердце? Виновна ли девушка с портрета в его боли? Да, и ещё раз да, – ответил я сам себе. – Больше некому терзать его душу.
И неважно как давно это было и сколько минуло счастливых мгновений. Всё равно какой-нибудь демон души напомнит о боли, томящейся в груди. Где нет, и не будет места для разума, ведь это хранилище для влюблённых сердец и в особенности для разбитых.
Любовь – это проклятие для бессмертных существ. И в случае Рениана оно чрезмерно жестоко. Я помню его в те времена счастливым и таким беззаботным принцем, по уши влюблённым в неё. Как же она была красива и грациозна, как лесная фея.
Мои радужные воспоминания омрачились. Холод, тоска и ненависть пришли им на смену. Я помотал головой, не желая сохранять их. И не будем об этом, то время безвозвратно ушло.
– Знаешь, Миро, – неожиданно заговорил Рениан, прервав мои мысли.– Время нисколько не лечит, – он тяжело вздохнул. – Несколько столетий я не вспоминал о ней. И сегодня, когда мне попался её портрет, всё повторилось. Словно и не было этих лет. Как и не было той эпохи.
Каждое его слово проникло в меня и перед глазами, как наяву возник роковой день, когда надежда угасла не только в душе Рениана. Я не нашёлся, что ответить и в комнате повисла неприятная тишина, застревающая комом в горле, не позволяя даже мяукнуть.
– Рениан…
– Не нужно, давай помолчим. Если меня и казнят за любовь, то я хочу умереть не от твоей лапы.
И я замолчал, вспомнив мудрые слова моего наставника: «запомни, Миро, одну простую вещь. Мы не всесильны и не являемся мудрее никого из ныне живущих. Не учи никого, пока к тебе не придут за помощью. Каждый из нас может оказаться простофилей в чужих делах, поэтому больше молчи и думай о своём».
Так я и сделал, нечего совать усы в огонь, не ровён час, когда их спалишь совсем. Так мы и остались в тускло освещённой рассветом комнате. Рениан любовался портретом, предаваясь воспоминаниям. Я сидел на подоконнике и думал о своём. А Арнес тихо стоял как тень за дверью во мраке коридора.
Так мы и стали свидетелями последнего рассвета, ибо больше солнце не возвращалось на небо.
– Время идёт, время истекает…
По полу пронёсся ледяной ветер, и босые ноги импульсивно сжались. Комнатой вновь завладела тишина, и лёгкий шорох штор тихо убаюкивал встревоженные мысли.
Ну вот, послышались чьи-то ритмичные шаги, и девушка открыла глаза.
Серые стены все также давили на неё, окружая и точно зная, что она никогда не выберется отсюда. Она могла поклясться – они злорадствуют над её бессилием, бесконечно смакуя провалы и истерики.
