В тот вечер у меня началась настоящая жизнь, наполненная до краёв мудростью и весёлыми историями. Поверьте, их было не счесть, как и трудностей, и опасностей. И когда-нибудь придёт время, и вы обо всём узнаете. А пока лишь вкратце утолю ваше любопытство. Старик, спасший меня от бесчестной гибели при падении с дерева, а моего друга от голодной смерти являлся не кем иным, как Мерлином. Я провёл с ним многие столетия с тех пор. Он обучал меня магии, разумеется, необычной, какой владеют некоторые люди, эльфы или волшебники. А именно той, какая подходила мне. Учитель называл её «кошачьей» магией или магией слова. Если говорить проще, то всё заключается в мудрости. Скажу по секрету, что ей владею только я из всех кошачьих, а из двуногих один Арнес.
Господин Мерлин всегда говорил мне: «Волшебство заключается в различных вещах, и порой невозможно предугадать, в каких именно её содержится больше всего. И я с уверенностью могу сказать, что сила слов является самой могущественной. А магия мудрости будет жить всегда, как и сердце того, кто ей владеет. Запомни, Миро, одну простую вещь: вечность открывает свои секреты лишь тому, кому суждено быть мудрым».
Поначалу многое из того, что говорил мне учитель, я не понимал. Но прожив достаточно долго, начинаю осознавать те мудрости, какие мне довелось услышать. Хоть и некоторые из них по-прежнему остаются для меня загадкой. Сказать по правде, прадедушка Арнеса великий Лафрай тоже не всегда мог понять Мерлина. Однако это не мешало им водить крепкую дружбу. Собственно приятельство моего учителя и предка Арнеса и познакомила нас однажды, когда мы оба ещё были молоды и довольно глупы. Скорее всего, моя последняя фраза навела многих на странные мысли, но каждый из нас когда-то был таким.
Интересно, помнит ли Арнес, как Мерлин ругал его за облачное зелье? – я улыбнулся, как могут улыбаться только кошки, и посмотрел на задумчивого Арнеса. Всю дорогу он сохраняет это отстранённое выражение лица, словно его душа и впрямь находится далеко отсюда, а, возможно, и не столь далеки его думы, как может показаться. Порой я слишком часто ловлю себя на мысли копнуть глубже, чем представляется возможным. Ох уж мне эта кошачья натура!
Стук шагов прервал мои мысли. Кто-то приближался во тьме и явно торопился. Тяжёлое дыхание отражалось от гладких стен туннеля, многократно усиливаясь. Могло показаться, что нам навстречу летит армия всадников. Однако опытному обитателю пещер несложно распознать мнимый гул от настоящего шума. Хоть я и прожил все свои жизни на земле, а не под землёй и то сразу сообразил – всадник скакал один. Что уж говорить про старину Мельфума и Арнеса. Правда, Арнес тоже не является заядлым жителем пещер, но всё же его слух невозможно обмануть.
Мельфум остановился, сохраняя молчание. Казалось, его ни капли не удивило появление гостя, но всё же я заметил лёгкий оттенок недоумения на лице старика. Сверкнув копьём, впереди появился чёрный всадник, его конь встал на дыбы, переливаясь иссиня-чёрным брюхом. Он заржал, а остриё взметнулось вверх, противно заскрежетав по потолку, так сильно, что несколько искр светлячками упали на пол. Конь ещё раз задиристо заржал и поскакал прямиком на нас. Мы едва успели отскочить, когда он подобно вихрю пронёсся мимо, а сверкающее лезвие пролетело со свистом над нашими головами. Чудом увернувшись от незваного гостя, я оглянулся, но всадник исчез так же быстро, как и появился. С правой стороны мерцал синеватый луч, приглядевшись, мы увидели древнюю руну в форме коня, означающую букву «К».
– Метка Корина, – мрачно произнёс Арнес, внимательно рассматривая бледный рисунок.
– Так и есть… – сдавленным голосом подтвердил Мельфум. Едва договорив, старик резко повернулся и со скоростью ветра понёсся по тёмным коридорам вглубь Нервной горы.
Видения Корина ещё ни разу за всю историю не означало ничего хорошего. Арнес поспешил за Мельфумом, а я старался не отставать.
Призрак чёрного всадника, так ещё называют его, но эльфы дали ему более звучное имя – Корин. И каждый раз он появляется не вовремя, вестник смерти, вестник бед. Когда Корин появился в прошлый раз, мир погрузился в хаос. Позже, то время окрестили – Эпоха Королевы Стихий.
И вот он вновь явился, предупреждая нас о надвигающейся угрозе, вот-вот готовившейся взорваться над нашими головами. Только на сей раз Королева сделает верный ход и партию проиграем мы, те, кто выбрал фигуры снова не того цвета.
Шах и мат господа! – вот что нам хотел сказать Корин.
Старинная сказка давно забытых дней
Пугала перед сном маленьких детей.
Из года в год на Корин день приходит призрак,
На каждом пороге мерцает тень его плаща.
