– Гений! – слукавил я малость, но за это в раскалённый котёл не сажают. – Молодец, что взял шефство над юным дарованием, я давно заметил в ней задатки волшебницы, – скорее ведьмы, но смысл почти не меняется…
Мельфум не ожидал от меня такой прыти, его глаза сузились как щёлки. И чуется мне, он понял ход моих мыслей. Его губы расплылись в ослепительно-хитрой ухмылке. Арнес с честью сыграл предложенную ему роль, сверкнув своими изумрудными глазами.
– Будьте уверены, Господа, юная Изабелла ещё покажет себя, – лукаво добавил Мельфум.
Само собой разумеется, эта чертовка не упустит шанса…
– Уже утро и нам стоит поторопиться, до туннеля Лунного Дьявола шесть, а то и семь дней пути, – неожиданно изрёк Арнес.
– Конечно-конечно, – засуетился Мельфум, выпроваживая нас из комнаты, где беспокойно спала Лис.
Глубокая ночь встретила нас на выходе из пещер, если бы я не знал Арнеса, то мог решить, что он ошибся. Несмотря на летнюю пору, было очень холодно. В который раз я пожалел, что не имею плаща. Правда, моим друзьям тоже доставалось изрядно, северо-западный ветер сбивал с ног и пронизывал до костей.
Шли мы медленно, потому как закалённые непогодой леса чередовались с высокими и изогнутыми цепями гор, переходящими в пустынную степь. Рановато завяли цветы и пожухла трава, без солнца им жизнь не в радость. Вокруг было безмолвно, словно все зверьки покинули норки.
Не удивительно.
Ведь на открытой местности ветер становился всё злее и холоднее, его скорость уже превышала двадцать метров в секунду. Впереди шёл Керлей, его необычайный рост и сила пришлись как раз кстати, за ним скрылся от свирепых порывов Арнес, я следовал за ним и замыкал нашу вереницу Рениан. У каждого за спиной был тяжёлый рюкзак, точнее, всё, что от них осталось. Я бы их назвал «остатками роскоши». Мелкие дыры и порезы напоминали нам о встрече в лесу с сиренами, а желтоватые пятна уже добавились в горах после лавового дождя.
Степь переходила в холмы, а затем уже в настоящие склоны и горы. Очередную границу земель Лафрая мы успешно миновали лишь на пятый день. На вершинах стал появляться клочьями снег, иногда маскирующий ямы и скаты. В первый раз я не заметил снежную ловушку и провалился, едва уцепившись за край, мои задние лапы скользили вниз, как по льду, утягивая меня в пропасть. Когда Арнес помог мне подняться, я невольно бросил взгляд в яму и увидел острые как пики скалы.
– Да ты везунчик, – похвалил меня Керлей.
– Ага, – тихо отозвался я, всё ещё дрожа.
– Это какая по счёту жизнь? – невзначай спросил Арнес, подав Керлею длинную палку.
– Не знаю, я их не считаю, – соврал я в надежде, что никто не заметит.
На самом деле я всегда считаю, вот только это почти бессмысленно. Никогда точно не знаешь, считается этот случай или нет. Вот, например, как понимать сегодняшнее происшествие? Потерял я жизнь или нет? То, что их давно не девять это понятно. Но, благо и не последняя. Возможно, только седьмая, но разве это имеет значение? Не вижу смысла вести счёт. При потере жизни излишне огорчаешься, а при сохранении утрачиваешь осторожность. Лучше не думать об этом, и Арнес со мной солидарен, но не упускает возможности закинуть мне в мысли легрифа.
– Наверно это паршивое чувство быть смертным, – неожиданно сказал Рениан.
– Возможно… – я мысленно пожал плечами. – Никогда с этим не сталкивался.
– Разве ты не меняешь тела после истечения их срока? – Рениан всегда мог похвастаться чрезмерным любопытством. Уж что- что, а это он перенял от Арнеса.
– Меняю, но я же точно знаю, что вернусь. А это не считается за смерть, – осторожно перепрыгнув сугроб, я остановился и вытянулся. От длительной ходьбы, да ещё в горах, ноют все мышцы.
– Интересно… – протянул принц, внимательно смотря вперёд.
– Ничего интересного там нет и думать не стоит, – проворчал Керлей.
Среди нас он был вторым самым молодым. Ему прошлой весной стукнуло только три тысячи шестьсот девяносто девять лет. Но он мудр не по годам. Владыка лесов умел закрыть разговор на любой стадии, не вдаваясь в подробности, зачем да почему. Рениан это знал, потому и умолк. И мы снова погрузились в безмолвный путь через горы.
Быстрая речушка спускалась в долину, неся на своих волнах осколки льда. Заметно похолодало, и снег встречался чаще и глубже. Мы держали путь на запад, хотя я мог поклясться, что мы идём на север. Каким образом Керлей угадывал направление, я не знал. По мне, так все сопки и кручи на одно лицо, ни мха, ни звёзд, ничего для ориентира. Но мы шли вперёд, упорно карабкаясь и огибая крутые склоны и подъёмы.
