– И?!
– Ну, вспомни же, он нам сказал тогда: «Руатарон – это тайный круг избранных существ, способных идти сквозь время…».
– «…и чтобы вы помнили о своей клятве, я дарю этот символ…» – продолжил Арнес.
– Символ? Какой ещё символ? – заинтересовались Рениан и Керлей в один голос.
– А вы не помните?
– А их тогда ещё не было…
– Ааа, ну конечно. Руатарон сначала состоял из нас троих, – вспомнил Арнес, теребя на шее маленький, и почти незаметный символ в форме лисы.
– Вот именно! Доставай свой и соедини его с моим. Надеюсь, двух хватит, – я задрал повыше шею и мой друг с трудом нашёл в густой гриве бесцветный медальон в форме луны.
Осторожно собрав их вместе, получился единый символ Руатарон – фигура лисы сидела в профиль с гордо приподнятой головой и слегка выпяченной грудью на фоне полной луны. Когда два амулета соединились, луна замерцала своим холодным блеском, а лиса окрасилась в бело-серебристый цвет. Её чёрные глаза смотрели на Арнеса и его в ответ засверкали изумрудно-жёлтым светом.
Что-то щёлкнуло за дверью, как старый и ржавый замок открывается при повороте ключа, оповещая всех, кто ожидает на пороге – сейчас случится чудо. Так и было, дверь медленно отворилась, и на нас дунул тёплый ветер уюта, в глубине затеплился очаг.
– Заходите, я давно вас жду, Господа! – из тьмы донёсся мягкий голос, так сладко зазывающий к теплу.
Быстро перекинувшись взглядами, мы смело зашли внутрь и дверь, подгоняя Керлея, захлопнулась. Щёлкнул старый замок и свет погас.
А потом снова возник и перед нами предстал хозяин очага, нечто туннеля Лунного Дьявола.
Холодный взгляд бесчувственный как смерть,
Он может быть безлик, а может измениться вмиг.
Он знает всё и слышит каждый вздох,
Он в стенах, он в голове, он везде.
Он прекрасен, он опасен, он идёт,
Он идёт к тебе, он жаждет смертей.
Голос тихий, как ночь, говорил и не умолкал, предупреждал, словно зная о чём. Кто такой он? Почему он идёт? И чьи жизни на кону?
Беспокойный сон не отпускал. Девушку морозило, хоть в комнате было жарко. Холод бил по венам, замедляя сердце. Ей хотелось закричать, но этого делать нельзя – ведь он услышит.
«Он точно знает, когда ты не спишь, будучи в бреду. Он ждёт, он так давно тебя ждёт. А ты всё никак не придёшь. Он зовёт, он зовёт, приди к нему. Ведь он столько ждёт».
Грудь вздымалась быстро, а голова металась из стороны в сторону, не находя себе места. Его лицо скрывает ночь, но она знает точно – это он! Если она не придёт в срок, то тогда он сам придёт.
Вместо крика изо рта вырывается едва заметный стон, скользкие руки держат за плечи, пробирая льдом всю плоть. От прикосновений кожа горит, а боль медленно спускается, вонзая иглы глубже, словно укореняясь навек. Эти глаза, что смотрят отрешённо, нагоняют ужас на мрак. Он пятится назад, однако не спешит уходить. Жалобно пищит. А глаза приближаются, и становится страшно даже страху.
Вспышка света слишком резкая для тех, кто уже привык жить во тьме. Неистовый визг пронзил воздух. «Не говори ему, что ты уже не спишь. Он будет в ярости. И тогда он сам придёт за тобой, если ты и сейчас не придёшь».
Лис закричала, подпрыгнув на цветочном ложе, едва сдерживая горькие слёзы. Испуганная Белла сидела рядом с ней, её глаза были огромными как свечи, ярко блестящими от слёз. Ни слова не сказав, она обняла Лис. Её мокрая щека прижалась к её лицу. Она бормотала бессвязные слова и плакала, то ли от радости, то ли от испуга, а, возможно, и от того и от другого сразу. Этого Лис не старалась понять. Голос постепенно угасал, по мере того как отдалялся, пока и вовсе не затих. Но память нарочно повторяла его последствие слова, не желая замолкать:
«Если ты не придёшь, он придёт за тобой. Он придёт за тобой, если ты и сейчас не придёшь. Он тебя ждёт давно, так давно тебя ждёт. Приди к нему, пока он сам не пришёл».
– Лис! Ну, слава богу! – Белла продолжала плакать.
Это совсем было на неё не похоже, – подумала Лис.
Стоп! А что она тут делает? Хотя, где я сама нахожусь?
– Белла, успокойся.… Ну не плачь, пожалуйста… – обняв её за плечи, Лис удалось оторвать голову подруги от своего лица.
– А я и не плачу! Изабелла Вуд никогда не плачет! – старательно смахивая капли с ресничек, она посмотрела на Лис красноватыми и опухшими глазами.
– Да, конечно. Белл Вуди никогда не плачет.
Хитро улыбнувшись, девушка рассмеялась, так заразительно, что через секунду они вместе заливались смехом.
Кое-как справившись с приступом веселья, Лис осмотрелась. Просторное помещение напоминало пещеру, точнее, проснувшийся вулкан. Повсюду, куда хватало глаз, мерцала алая лава, медленно стекающая в огненную реку. В комнате царил красноватый полумрак, наполненный удушающими парами. У Лис запершило в горле, и она начала судорожно трястись всем телом.
– Пошли, – молниеносно отреагировала Белла. – Здесь нельзя оставаться, – приобняв Лис за плечи, она спешно вывела её из комнаты в коридор, где стены, казались очень тонкими под натиском пульсирующей лавы.
