– Пан следователь, так не виноватый я! Когда рядом люди из леса, и все со зброей, а у тебя лишь удавка в руках. И говорят – вот этого исполни. Откажешься, самого убьют с тем вместе – а он тебе никакая не родня.
– И скольких же ты убил? Только честно.
– Пан следователь, ну не помню я, сколько! И выбора у меня не было, ни разу!
– Врешь. Уж чем ваше СБ никогда не страдало, так это доверчивостью. И всерьез верить бы тебе стали только после того, как ты уже кого-то и без принуждения… Или – свою же родню. Потому как «отважные» – это не расходный материал в ОУН, а кузница кадров, будущие атаманы и эсбэшники.
– Пан следователь, бес попутал! Подхватило, понесло… И уже не свернуть.
– И донесло тебя до личной гвардии пана Крыжа, он же Олесь Чума. В стаю волчат, готовых не задумываясь растерзать любого, на кого атаман укажет.
– Пан следователь, прошу записать, что в этом качестве мы убивали и своих же. Тех, с кем у нашего атамана был спор. То есть оказывали услугу Советской власти, истребляя ее врагов.
– И вы совершенно не задумывались, с чего это ваш атаман потащил вас в Одессу, затем на пароход?
– А как мы могли приказ не выполнить, пан следователь? За такое – убивали сразу. Атаман лишь сказал, скоро за границей будем, свободными и богатыми людьми – если сделаем все, как он скажет.
– И какой у вас был приказ? Что вы должны были делать на пароходе?
– Так атаман говорил – захватить капитана, рулевого, механиков, и приказать им плыть куда скажем. А всех прочих убивать, чем больше будет крови, тем лучше.
– Пятьдесят восьмая, подпункт «организация террора». Считается особо опасным противогосударственным преступлением. Ой, не повезло же тебе, хлопец! Чтоб за такое и не высшую, это надо очень постараться. Причем положено – не расстрел, а повешение. Особенно не позавидую я тебе, если исполнитель попадется, с вашим братом счеты имеющий. Возьмет тогда вместо веревки телефонный провод, да такой длины, чтобы ноги чуть земли касались, ох намучаешься! Так же, как вы сельских активистов вешали – око за око, зуб за зуб.
– Пан следователь, а если я про «Исход» расскажу, это мне зачтется? Чтобы наши, особенно как раз из «отважных», к вам шли, в комсомол, а затем и в партию вступали, делали карьеру – чтоб когда час придет, вспомнить про ридну самостийну. Только большинство атаманов против – те, про кого известно, что слишком замараны, кому пощады не будет. А также говорят, что кто в «Исход» уйдет, про незалежну забудет. Потому отпускать туда не всех, а кому атаманы дозволят, и на кого материал есть, на поводке держать. И чтоб им дорогу расчищать, убивать тех, кто мешает. А после – как в Киеве, в сорок четвертом, тогда не удалось, так после удастся. Чтоб сначала Украина це доминион, а затем и вовсе самостийна, и от Сану до Дона[28].
Пароход назывался «Прекрасная Лючия». Капитан утверждал, что в честь той самой, национальной героини Италии – а на возражения, что вроде бы это судно носило это имя еще до войны, неизменно отвечал: «Ну, значит, уже тогда Господь указал, как следует назвать, вы не верите в предвидение божье?» Не суперлайнер вроде знаменитого «Рекса», а скромный грузопассажир в четыре тысячи тонн. Но для рейсов не через Атлантику, а на короткой, всего в восемьсот миль, линии Бенгази – Тобрук – Неаполь вполне подходил.
Из Тобрука вышли в семь утра. На борту кроме экипажа в тридцать девять человек было две сотни пассажиров. Считая палубных – мест в каютах было всего восемьдесят, но в теплое время провести на палубе меньше четырех суток вполне терпимо. Кем были эти люди – кто-то, из числа военных, госслужащих, наемных работников на нефть, ехал в Италию в отпуск или по завершении контракта (иные и с семьями). Кто-то, ведя в Ливии торговлю, ехал по коммерческим делам. А кто-то – и в поисках лучшей жизни (известно было, что даже арабов охотно берут на заводы вроде «Фиата» неквалифицированной рабсилой).
Погода была так себе, умеренный ветер и волна. Но ничего опасного. И маршрут был знаком. Не вызвало удивления и появление на горизонте парусного судна – какие можно было встретить в этих водах едва ли не со времен пророка Мухаммеда. Шебека, на которой когда-то ходили мусульманские пираты, ну а сегодня этот тип судна популярен у местных рыбаков (и контрабандистов тоже).
Красная ракета над парусником – сигнал бедствия? Хотя не шторм, но кто знает, что у них случилось? Идем на помощь!
– Что у вас произошло? – крикнул в рупор сам капитан «Лючии», когда суда сблизились.
– Пробоина в днище, – был ответ, – берем воду, не можем прекратить течь. Через несколько часов пойдем ко дну. Спасите нас, именем Христовым заклинаю.
Похоже на то – вроде бы сидит глубже, чем следовало. И чем это они умудрились дно пробить – хотя берег на горизонте еще виден? Ладно, вопросы после – сначала надо терпящих бедствие снять.
