– А ты способный парень. И не переживай насчет возни с отправкой. Иди домой и отдохни нормально, я и без того тебя задержала. Дальше сама справлюсь. Спасибо тебе за помощь.
– Это просто моя работа, что здесь такого. – Щеки Димы покраснели, превратившись в два спелых помидора, которые он тут же попытался спрятать в воротнике пуховика.
Я вызвалась лично отнести посылку на почту. Лизавета заперлась в ванной, чтобы нанести на кожу и волосы все маски, которые только смогла взять с собой. Спасибо за возможность изучить наводку практически без ограничения по времени. Записка была короткой. Лизавета явно раньше не пыталась подделывать манеру письма, поэтому некоторые слова было тяжело разобрать.
«Марина, дорогая моя!
Все происходящее похоже на сон во время тяжелой горячки.
Мне придется попросить тебя временно перестать писать на мой домашний адрес. Меня преследуют. Буквально хотят вытащить из-под земли. Я не могу рисковать ни тобой, не своей семьей. Пока все не вернется на круги своя, вам придется оставаться в неведении.
Пожалуйста, спрячь все до последнего кольца, в том числе… (неотчетливо), и особенно розовые топазы, так надежно, как только сможешь.
Твоя Лиза.
Пожалуйста, береги себя».
Какая прелесть, у нашей суровой, строгой актрисы на самом деле есть друзья. Или только одна подруга. В любом случае нужно все разузнать об этой Марине. Спасибо, что в инструкциях, занимавших несколько листов, ФИО получателя было указано десяток раз, чтобы Лизаветин помощник исхитрился заполнить правильно все документы. В интернете имя нашлось мгновенно, причем среди сотрудников площадки того самого фильма, которому теперь не суждено было попасть на экраны. Личный визажист моей дорогой клиентки. Знакомое лицо. Среди фотографий в телефоне нашлась одна-единственная, присланная Андреем. Девушка на ней выглядела на несколько лет старше и придерживалась куда более официального стиля, но меня не провести макияжем в легких тонах и блузкой с пиджаком вместо смоки-айс и футболки под кожанкой. Я бы засмеялась в голос, но шум воды резко оборвался. Лизавета выскочила из ванной так быстро, что у меня и шанса не было отскочить от улик.
– Ты же не серьезно пытаешься воровать? Не хватало мне этой каморки, совмещенной с санузлом для пущего отчаяния.
– Больно надо. Лучше скажи, почему ты подруге такие дары отправляешь, а о семье ни разу не упомянула?
– Это не твое дело. Мои отношения с семьей тебя касаются в самую последнюю очередь.
– Хорошо-хорошо. Только не съешь меня. – Я подняла руки, не стараясь скрыть насмешливую улыбку. За рукой, упертой в худой бок, можно было разглядеть многочисленные полки ванной, где посреди тюбиков и баночек красовалась запертая шкатулка.
– Ты берешь с собой мыться дорогущую ювелирку? Я пропустила, где в твоем списке инструкций значится покупка кубометра молока? Или ты просто выпустишь кровь из нападавших, когда сможешь добраться до них?
– Очень смешно. Телохранители ведь всегда глумятся над людьми, которых охраняют. Чтобы ты знала, от моей коллекции и половины не осталась. Я никому не могу ее доверять. – Лизавета сверкнула гневным взглядом и забрала с моих глаз шкатулку, которую прижимала к себе нежнее, чем, я уверена, делала бы это с маленьким ребенком.
– Конечно. Ведь у меня часто бывают клиенты, которые устраивают невинным людям угрозу получения тяжких телесных. Или лучше напомнить, как твои люди приставили оружие к головам двух человек ради очередной побрякушки? А теперь ты сама же отказываешься сотрудничать и сказать мне хоть что-нибудь полезное, пока по городу бегает кучка особо опасных преступников.
Изо всех сил хлопнули дверью. Не то чтобы у Лизаветы их было много, так что вокруг меня даже не задрожало стекло. Пусть сидит и дуется сколько влезет, может, в ее ухоженную голову придет светлая мысль. У меня и без того есть важные дела. И пока я не исполню обещание, данное тете Миле, любое из них будет срочным.
