Мешала очевидная разница в комплекции. Пришлось искать кофту, которая налезет на мои спортивные плечи, и штаны, которые не застрянут в районе лодыжек. Может, если я побрызгаюсь всеми имеющимися духами одновременно, то враги просто упадут и задохнутся на месте? Хоть обувь нашлась без каблука. Шпильки я соглашаюсь воспринимать только как оружие. Париков у Лизаветы не нашлось, поэтому пришлось надеяться на выключенный свет и темный угол. Волосы я все же собрала на манер актрисы, но так же аккуратно все равно не получилось. Единственное, что на самом деле заставляло волноваться, – мы не предупредили приходящий персонал о предстоящей операции. Они могли оказаться простыми, невиновными людьми с тем же успехом, что и шпионами, ставшими ушами и глазами наших врагов. Повар приходил первым – в семь утра. Лишь бы я успела разобраться раньше.
Оставалось только ждать.
Ночь окончательно вступила в свои права. Телефонные часы показали три часа. В замочной скважине раздалось едва слышное шуршание. Пара щелчков, а после тихий скрип.
Судя по шагам, не меньше трех человек, и все молчат. Оборачиваться было нельзя. Снова. Только в этот раз чувствуется осторожность профессионалов.
– И кто помог тебе вытащить всю прослушку до последнего устройства?
Ничего не отвечаю.
Ко мне подходит девушка. Слышу усмешку в голосе:
– Я вижу, что ты не Лизавета. Если сможешь, передай ей, что нужно нанимать себе охрану получше.
Резко отклоняюсь в сторону. Над ухом просвистел приклад. Оружие по инерции отнесло в сторону, отчего женщина со всей силы врезалась в стол. Спасибо, что удержалась и не выстрелила. Зато ее напарники уже наставили на меня стволы. Резко приседаю и со всей силы бью соперницу по ногам. Она подкашивается лишь на секунду, но тут же поднимает тяжелый ботинок, чтобы обрушить его мне на спину. Перекатываюсь ближе и попадаю уже удачнее – по коленям, и тогда цель перемещается в челюсть. Мужчины стрелять не решаются, я слишком близко к их напарнице. Выхватываю пистолет и стреляю в стену. Достаточно близко, чтобы они оба отклонились. Кто-то из соседей закричал. Да простит меня Лизавета за разрушенное жилье. Напрыгнула на противника слева, стараясь прицельно ударить в голову, но человек подо мной был силен. Он пытался впечатать меня в стену, попутно снося любую стоявшую на нашем пути мебель. Я вцепилась в щетину волос, царапая ногтями кожу, чтобы резко притянуть к себе лицо. Кулак с омерзительным хрустом врезался в нос. Капли крови разлетелись, как вспышки фейерверка. Еще удар – и я почувствовала, как по скуловой кости расходятся трещины.
Через секунду я оказалась на твердом полу. Дыхание перехватило. Послышался щелчок затвора. Пришлось резко оттолкнуться руками, чтобы вскочить на ноги. На меня смотрело дуло дробовика. Снова делаю резкий выпад, сбивая своего противника с ног. Его оружие отлетает в сторону, случайным выстрелом разбивая окно. В ушах зазвенело. Теперь все вокруг было укрыто острой крошкой. Мужчина попытался дотянуться до запасного огнестрела, но я оказалась быстрее. Еще один залп. Теперь в плечо. Громкий крик, липкая горячая кровь на лице. Взор застилала красная вуаль. Пришлось срочно стирать ее рукавом. Это точно потом не отстирается.
– Ты не так уж и плоха, – сказала женщина с расцветающим на лице синяком. Она все еще оставалась проворной, продолжая сыпать в мою сторону ударами. Несколько из них прошлись по касательной. Удар в живот, мелькнувшее лезвие ножа. Пришлось останавливать его голой ладонью. Мы бы так и продолжили пытаться выбить оружие из рук друг друга, если бы из подъезда не донеслись отдаленные крики полицейских. Моя соперница фыркнула и сразу же отпрянула к своим стонущим товарищам.
– Мы опаздываем, мальчики.
– Даже не останетесь поболтать? – Я тяжело дышала. Во рту был гадкий солено-горький вкус. Ничего. Скоро уже можно будет отдохнуть.
Когда воздух наконец стал поступать в легкие как положено, я выбежала в подъезд, ожидая увидеть сцену ареста, но вместо этого влетела в одного из сотрудников в форме.
– Евгения, вы в порядке? Внизу уже ждет «Скорая помощь».
– Ерунда, можете не беспокоиться.
Но сержанта это не убедило. Он сверлил взглядом глубокий порез, который явно требовал наложения швов.
– Я хочу увидеть преступников.
– Если у вас после этой миссии сохранятся проблемы с моторикой, начальство нам этого просто не простит.
Еще не хватало, чтобы со мной возились, словно с маленьким ребенком. С другой стороны, я могу понять этих людей. Мне ли не знать, каково это – зависеть от желаний вышестоящего руководства. Поэтому пришлось молча кивнуть и спуститься к врачам. Нестрашно. Главное, что я сдержала обещание, данное тете Миле.
Рано радовалась.
В шесть утра того же дня, с бинтами на руке, я направилась в участок. Пропустить допрос было бы преступлением против совести и личного любопытства.
