— Ну уж нет, — недовольно сказала я. — Дальше не пойду, пока, во-первых, не представишься. И во-вторых, не расскажешь, что это за задание такое.
Паренек повернулся ко мне, его глаза блеснули.
— А я-то думал, что ты немая. Уж больно долго молчала. Что, язык проглотила? Не переживай, здесь со всеми новенькими такое происходит.
Он помолчал мгновение.
— Зовут меня Кэтт. Задание вот какое. В подвале мы держим маленький огородик. Случись что, а у нас какая-никакая пища есть. Мне надо, чтобы кто-нибудь помог с травами. Хоть убей, я в них совсем не разбираюсь. А они, как его? Лечебные, вот. Очень нужные. Случись что…
Он продолжал спускаться по лестнице, голос его становился все глуше и глуше, пока совсем не исчез. Колеблясь, я сделала пару шажков и вновь остановилась. В душе появилось и сразу исчезло странное предчувствие. Как будто я делала шаг в неизвестность. Но чувство прошло, а внизу загорелся приветливый огонек света, и я пошла вниз по ступенькам.
В подвале каждый сантиметр, каждый дюйм был строго помечен меловой отметкой. Повсюду на столах стояли длинные прямоугольные горшки с саженцами. Чуть дальше, во второй линии, росли уже зрелые растения. Но Кэтт вел меня в другом направлении. Мы прошли сквозь стеклянную дверцу и очутились в душной, очень душной оранжерее.
— Вот, — повел рукой паренек, — лекарственные растения. Вспомнил слово, зараза. Ле-кар-ственные. Тебе здесь что-нибудь знакомо?
Шалфей и мяту я узнала сразу. Болиголов, ромашку и алоэ — тоже.
— Эти, — ткнула я пальцем в знакомые растения.
— Так, — Кэтт нахмурился. — А вот эти?
В зеленых горшках росли такие диковинные растения, каких я прежде не видела. О чем и сообщила парнишке.
— Жаль, — расстроился он. — Травы — это вообще не мое. Я люблю на гитаре играть. И песни пою, хорошие. Хочешь послушать?
Я покачала головой.
— Ну и черт с тобой, — улыбнулся Кэтт. — А вот еще. Смотри.
Он подвел меня к клетке, которую за обилием флоры я не заметила. В клетке, нахохлившись, сидел огромный черный ворон. Рубиновые бусинки его глаз как-то странно дернулись и сфокусировались на мне.
— Р-р-рубин, — каркнула птица.
— Да тихо ты, — шикнул на ворона Кэтт. — Услышат еще. Нельзя нам животных в дом приносить. Я его два дня назад подобрал. Крыло где-то повредил, скакал все, а в воздух не поднимался. Вылечу — отпущу на волю.
В словах мальчишки было столько выстраданной мечты, что я почувствовала невольное уважение, даже какую-то преданность по отношению к Кэтту.
— Р-р-рубин, — каркнул ворон и сердито ударил мощным черным клювом по решетке. — Р-рубин.
— Он говорит «рубин»? — переспросила я.
— Не знаю, — пожал плечами Кэтт. — Он вообще молчал все это время.
Весь день мы провозились в подвале. Удобряли почву, поливали цветы, собирали скромный урожай. Кэтт научил меня включать ультрафиолетовые лампы, рассказал, как и что здесь у них устроено. Я забыла о том, каким неприветливым дом показался мне раньше. Поэтому, когда он спустился за мной, я не очень-то и хотела уходить. В этой тишине, в спокойствии я бы провела большую часть жизни в приюте.
— Мне звонила Джина, они тебя уже заждались. Я провожу тебя до двери.
Мы на скорую руку попрощались с Кэттом. Я засеменила за воспитателем и уже вскоре очутилась по ту сторону двери.
С тоской оглянувшись на Холлуэй, я принялась взбираться в гору. И снова появилось то странное предчувствие. Оно накрыло меня с головой, омрачая разум. Голова закружилась, в глазах потемнело. Но ненадолго. Пытаясь сбросить с себя проклятое наваждение, я побрела вверх по склону. Два раза за один день меня посещало необыкновенное, необъяснимое ощущение.
Это было не просто так, — откуда-то уверенность наполняла меня.
В воздухе раздалось жадное, ненасытное «карр!». И с неба мне на голову упала стая птиц. Черные тельца замельтешили вокруг, я упала на землю и закрылась руками. Хриплое карканье воронья вдруг прекратилось.
— Р-рубин! — торжественно произнес знакомый ворон.
Расправил крылья, взлетел и ринулся на меня.
Тьма.
Холод.
Свет?
========== Глава 3. Пустота ==========
Хлопанье крыльев. Гигантских крыльев.
Вокруг ничего — только ослепительный белый свет.
Я приподнимаю голову. Передо мной нечетким силуэтом из клубящегося тумана вырастает ветвь древа. Это не какое-нибудь скромное деревце. Это Древо. Именно так, с большой буквы. На ветви сидит он.
У него прекрасное тело. Длинные черные волосы ниспадают небрежно на плечо. Он сидит, качает ногами. Рук у него нет. Совсем. Вместо них — крылья, иссиня-черные, воистину огромные. Он взмахивает ими, чтобы удержать равновесие, а затем складывает и смотрит на меня завораживающим, душераздирающим взглядом. Заглядывает в самую душу, не оставляя ничего личного, ничего сокровенного.
У него красные, рубиновые глаза. И я откуда-то знаю, что он — тот самый ворон, что забрал меня.
Забрал меня! Эта мысль остро впивается в сознание.
— Где я?
Волнуюсь, едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на крик.
— Пустота.
Голос человека-ворона так же пуст и лишен эмоций, как и пространство вокруг него. Он смотрит и приветливо, и отчужденно. Будто бы он здесь, там, где-то еще.
— Я умерла?
